НАРОДНАЯ КУЛЬТУРА В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ Учебное пособие Москва 2000, Глава 2.
gototopgototop
Translator
Поделитесь мнением
Как Вы отвечаете на вопрос "А не жалко ли берёзку?"
 
Статьи о народном искусстве

РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРОЛОГИИ
МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

НАРОДНАЯ КУЛЬТУРА В
СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ

Учебное пособие

Москва 2000

Оригинальный адрес публикации http://www.riku.ru


УДК 703 ББК 85.7 Н-30

Авторский коллектив:

О.Д. Балдина, кандидат искусствоведения - главы 3 и 8;

Э.В. Быкова, кандидат философских наук - глава 2 (разделы 2 и

3), глава 5;

Е.Э. Гавриляченко - глава 4 (раздел 2); В.В. Метальникова - глава 6;

Н.Г. Михайлова, кандидат филологических наук - введение, глава 1; глава 4 (раздел 1); заключение

Е.А. Семенова, кандидат исторических наук- глава 2 (раздел 1), глава 7.

Ответственный редактор Н.Г. Михайлова

Работа выполнена при поддержке Министерства культуры Российской Федерации и Российского гуманитарного научного фонда Российской академии наук (грант № 98-03-04022а)

Народная культура в современных условиях : Учеб. Н-30 пособие / М-во культуры РФ. Рос. ин-т культурологии; Отв. ред. Н.Г. Михайлова. - М., 2000. - 219 с.

ISBN 5-93719-013-0

Учебное пособие подготовлено сектором современной народной культуры Российского института культурологии в рамках общей специальности «культурология». Народная культура рассматривается как культура непосредственно передаваемой (устной) традиции, продолжающей существовать в синкретических формах и сохраняющей актуальность в современном мире. Анализируются как традиционно исторические пласты культуры, включенные в современное поликультурное пространство, так и более поздние, современные или вневременные элементы народной культуры. Особое внимание уделено теоретическим проблемам изучения народной культуры и обоснованию методологических аспектов культурологического исследования. Междисциплинарный социогуманитарный подход к широкому кругу явлений, объединяемых понятием «народная культуры», позволил расширить представления о современных социокультурных процессах и роли в них внепрофессиональной культурной практики.

Учебное пособие адресовано студентам и аспирантам ВУЗов культуры, а также гуманитариям широкого профиля.

ISBN 5-93719-013-0 удк 703

ББК 85.7

© Российский институт культурологии, 2001


nar-cult-raw-2.jpg


Глава 2. Традиция как способ формирования и функционирования народной культуры

2.1. Понятиетрадииуив культуре

При рассмотрении проблемы взаимоотношений идеалов и повседневности вполне закономерным является обращение к понятию традиции в культуре. Однако сложность работы с этим понятием состоит в том, что, во-первых, в большинстве работ искусствоведов, фольклористов, этнографов оно используется априорно, как нечто само собой разумеющееся и понятное. Во-вторых, это понятие является одним из немногих, вокруг которого сложились достаточно устойчивые, но противоположные по содержанию и исходным установкам обыденные представления. В их основе лежат определенные ценностные подходы. Условно можно обозначить два полюса, вокруг которых концентрируются эти представления. На одном из них традиция представлена как нечто архаичное, косное, устаревшее, консервативное, мешающее современному развитию культуры, на другом - традиция выступает как идеал, абсолютная ценность, требующая серьезных усилий по поддержанию, восстановлению, реанимации. Очевидно, что и для той, и для другой позиции характерно ярко выраженное ценностное отношение к феномену традиции. Однако для научного осмысления традиции парадигма «оценочности» оказывается малопродуктивной. При господстве обыденных представлений вопрос о том, какое же место занимает традиция в современной культуре в целом и в отдельных ее пластах, остается открытым.

Если же попытаться иначе изложить те же самые позиции, поместить их в иное смысловое поле, то окажется, что мы имеем дело с двумя фундаментальными пониманиями традиции. Причем они не только различаются, но в них отчетливо просматривается общая основа. Это - представление о традиции связующей прошлого и настоящего. Отношение же к традиции может отличаться в зависимости от того, как трактуется связь между прошлым и настоящим. В первом случае, традиция воспринимается как некие реликты, как специфические «сгустки», «уплотнения» прошлого в настоящем. В другом случае, прошлое осознается как всегда присутствующее в настоя-


щем, как постоянно в нем воспроизводящееся. И в этом случае, традиция понимается как неотъемлемая сторона существования социума, как нечто универсальное и независимое от времени.

Преобладание обыденного понимания традиции (даже в определенных научных кругах) связано в первую очередь с тем, что само слово «традиция» имеет достаточно широкое речевое «поле смысла», которое отражено в словарях русского языка. Определение первое. «Традиция - 1. То, что перешло от одного поколения к другому, что унаследовано от предшествующих поколений (например, идеи, взгляды, вкусы, образ действий, обычаи). 2. Обычай, установившийся порядок в поведении, быту»13. Определение второе. «Традиция -1. Исторически сложившиеся и передаваемые из поколения в поколение обычаи, нормы поведения, взгляды, вкусы и т.п. // Установившийся порядок, неписаный закон в поведении, быту; обычай, обыкновение. //Обычная, закрепившаяся норма чего-то. 2. Устная передача каких-либо исторических сведений, предание (от лат. traditio - передача)»14.

Из словарных определений можно выделить следующие ключевые слова, помогающие определить содержание, которое несет в себе слово «традиция»: от поколения к поколению; наследие; обычаи; нормы поведения; взгляды, вкусы. Если оставить за скобками два последних слова, представляющих другой смысловой ряд, то окажется (как уже говорилось об этом), что традиция связывает прошлое и настоящее, причем элементы прошлого в ней выражены сильнее. Кстати, восприятие традиции как архаичного феномена, принадлежащего в значительной степени прошлому, нашло отражение в понятии «традиционная культура». Обычно она понимается или как культура далекого прошлого, или, если речь идет о современности, как некий изолированный, законсервированный анклав культуры, выстроенный и развивающийся исключительно по законам и нормам, сложившимся в прошлом. Такое понимание традиционной культуры вполне объяснимо. Традиции в них играли универсальную и регламентирующую роль. Это означает, что они составляли нормативную основу всех сфер жизни, пронизывали и цементировали ее.

Человек, рожденный в традиционной культуре, сразу попадал в поле действия сложившихся, не обсуждаемых норм и правил, которым он должен был неукоснительно следовать. Причем регламентации подвергались все сферы жизни человека - от сакральных, смыслообразующих компонентов (кар-


тина мира, представления о жизни и смерти, религиозные воззрения) до обыденных, повседневных забот, связанных с тем, что и как есть и пить, во что одеваться, как проводить праздники и будни и т.д. Кроме того, традиции крестьянской и городской культуры в прошлом отличались большей длительность по времени, большей устойчивость по сравнению с традициями в современной культуре. Смена их происходила не так быстро и лавинообразно, как это имеет место в новейшее время. Таким образом, важно зафиксировать, что традиционная культура от современной отличается не наличием или отсутствием традиций, а их длительностью и степенью устойчивости.

Вернемся к словарным определениям. В них зафиксированы важные для понимания традиции моменты. Во-первых, ее процессуальный, пролонгированный характер (от поколения к поколению, от прошлого к настоящему). Во-вторых, субстанциональный, содержательный аспект традиции (обычаи, нормы). В-третьих, инструментальные особенности традиции, которые менее всего отражены в словарных определениях (устный способ передачи). Однако словарные определения традиции работают на достаточно узком пространстве народной, обыденной (бытовой) культуры (и это очень важно зафиксировать), поскольку в них практически отсутствует представление о традиции как некой универсальной характеристике культуры в целом. Следовательно, и инструментальное содержание традиции в этих определениях сужено, сведено к устной передаче. Но ведь когда речь идет о современной культуре, нельзя исключать другие инструменты (например, образование, средства массовой информации). Правда, в этом случае имеет место усложненный вариант передачи традиции, который носит скорее потенциальный характер. С помощью образования, СМИ человек получает первоначальные знания или информацию о традиции. Однако овладение знанием о традиции еще не означает овладения самой традицией. Первоначальный информационный толчок может привести, а может и не привести к тому, что какая-то традиция станет частью жизни человека.

В каких смыслах употребляется понятие «традиция» в гуманитарных исследованиях (в тех случаях, когда ученые работают с ним априорно, не ставя перед собой задачи дать точное научное определение)?

Во-первых, традиция может трактоваться широко, как некая фундаментальная универсальная характеристика, действие которой распространяется в очень широких временных и про-


странственных пределах. Такая культурная традиция может охватывать целую историческую эпоху, цивилизацию, регион и определять собой конкретный тип культуры (например, средневековая культура, культура Ренессанса). В этом случае культурная традиция и тип культуры понимаются как тождество, и отправными точками для их зарождения, трансформации, смерти становятся мощные исторические импульсы. Они могут иметь «точечный» характер в истории, конкретную дату (открытие Колумбом Америки в 1492 г., принятие христианства на Руси в 988 г.), а могут растягиваться во времени, приобретая длительный процессуальный характер, не имея в своей основе известных исторических событий (например, переход от каменного века к бронзовому). Хотя очевидно, что когда мы говорим о конкретных исторических событиях, лежащих в основе новой культурной традиции, мы имеем в виду, что они являются лишь вехами, «зарубками» на «древе» человеческой истории и вовсе не означают одномоментной и стопроцентной смены господствующей культурной традиции и соответствующего ей типа культуры.

Существует другое, более узкое понимание традиции как некоторой константы, которая воспроизводится в определенных группах, например, в этнических общностях. При таком понимании традиции она оказывается тождественной традиционной этнической культуре в целом или ее отдельным пластам (фольклор, народное искусство). При этом в традицию включаются все традиционные элементы культуры определенного периода, вся совокупность культурных текстов (их содержательная, смысловая, символическая стороны, а также способы их функционирования и освоения). При этом все то, что имеет отношение к традиции, оценивается как лучшее, подлинное, исконное. Наиболее ярко это проявляется в работах фольклористов и искусствоведов.

Вернемся к определению традиции, но уже на теоретическом уровне. Современные научные определения понятия «традиция», безусловно, вобрали в себя то, что наработано в языковой практике. Однако уровень обобщенности в них иной: «...культурная традиция - это выраженный в социально организованных стереотипах групповой опыт, который путем пространственно-временной трансмиссии аккумулируется и воспроизводится в различных человеческих коллективах»15. Переклички философского определения с приводимыми в слова-


рях русского языка очевидны: групповой опыт - то, что перешло от одного поколения к другому; пространственно-временная трансмиссия - процессы наследования; стереотипы - обычаи, нормы поведения, неписаные законы. Как видим, на первый план и в философском определении выходит содержательный аспект традиции, ее отождествление с культурой.

Иначе расставлены акценты в социологическом определении традиции. Прежде всего, она определена как «механизм воспроизводства социальных институтов и норм, при котором поддержание последних обосновывается, узаконивается самим фактом их существования в прошлом»16. При этом на задний план отодвинуто содержание традиции: «...термин «традиция» нередко распространяют на сами социальные установления и нормы, которые воспроизводятся подобным способом»17. При этом следует иметь в виду, что традиция представляет собой не только механизм воспроизводства, передачи социально значимого опыта, но и механизм его обновления и воссоздания.

Механизм действия традиции обладает способностью возрождать и одновременно трансформировать забытые культурные стереотипы и формы. Когда возникает социально-культурная потребность в чем-то новом, свежем, нередко оказывается, что это найденное «новое» - результат обновления уже готового, сложившегося и отработанного в прошлом стереотипа. Несколько лет назад в крупных городах широко распространилось изготовление и продажа деревянных кукол (по типу матрешек), изображавших известных политических деятелей. Подобное можно было наблюдать и сто лет назад в Москве на вербных базарах. Здесь каждый год появлялись игрушки, копировавшие известных москвичам людей - «проворовавшегося общественного деятеля, купца, устроившего крупный скандал или «вывернувшего кафтан» крупного несостоятельного должника, адвоката, проигравшего на суде громкое дело»18. Очевидно, что спустя столетие сработал механизм традиции, когда в нужном месте и в нужное время самовозродилась существовавшая ранее культурная форма.

Данный пример высвечивает еще одну проблему - время зарождения традиций, особенно в народной культуре. Ведь то, что мы имеем сведения о существовании подобной «кукольной» традиции в прошлом веке, еще не означает, что именно тогда она и зародилась. Могут быть источники, неизвестные исследователю, в которых зафиксировано похожее явле-


ние и в более раннее время. Или таких источников просто нет, и мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть дату рождения этого культурного феномена.

На первый взгляд кажется, что особенно трудно определить время происхождения того или иного стереотипа в поведенческой сфере (например, обряда, обычая или их отдельных элементов). Однако и в сфере конкретного вещественного быта возникают трудности при датировке. Советские этнографы, в 1971 г. посетившие Новую Гвинею, были поражены архаическими, на их взгляд, свайными жилищами местных жителей. Однако благодаря описаниям Н.Н. Миклухо-Маклая, который сто лет назад побывал в этих местах и сам наблюдал создание жилища такого типа, ошибки в датировке не случилось. Не располагая воспоминаниями известного путешественника, этнографы отстаивали бы идею более древнего происхождения построек аборигенов19.

В современной философии и культурологии проведена серьезная работа по научному анализу культурной традиции, позволяющая раскрыть этот феномен целостности и многообразии связей, определить реальное место традиции в жизни социума и одновременно - место понятия «культурная традиция» в системе методологического инструментария наук о культуре. Причем речь может идти о традиции в самых разных культурных пластах - в народной культуре прошлого и настоящего, в обыденной, профессиональной, массовой культуре. Очевидно, что каждая из этих сфер культуры обладает своей спецификой и находится в разных отношениях с традицией как механизмом передачи и обновления социально значимого опыта.

В ходе дискуссии, проведенной на страницах журнала «Советская этнография» в 1981 г. и посвященной анализу феномена культурной традиции, был сделан важный вывод о том, что традиция представляет собой основополагающее, родовое понятие философии, имеющее «статус фундаментальной категории, обозначающей не какое-либо парциальное в том или ином отношении, а определяющее универсальное измерение культуры»20. Другими словами, наука о культуре так же, как и сама культура, имеет в центре своего «мироздания» понятие традиции. Независимо от того, идет ли речь о культивировании традиций или об отказе от них, в центре всегда оказывается традиция.

Традиция - это то, что помогает системе выживать, обеспечивает ее адаптивность, т.е. «ее способность для самосохранения


приводить себя по принципу обратной связи в соответствие со средой»21 . Причем под адаптацией понимается не пассивное приспособление, а активный процесс взаимодействия системы со средой.

Понятие «традиция» имеет в своей основе понятие «социально значимый опыт», работая с которым, следует иметь в виду два обстоятельства. Во-первых, это понятие не включает в себя тот опыт, который вырабатывается отдельным человеком в сфере его индивидуальной, личной жизни. Оно актуально только в пределах опыта группы людей, коллектива, сообщества. Таким сообществом может быть родственная, соседская, религиозная община, профессиональная или сословная группа, население определенной местности или города, этническая, этнокультурная, субкультурная общность.

Второе обстоятельство связано со значимостью этого опыта для той или иной группы людей. Речь идет о таком опыте, который прошел апробацию и временем, и самой общностью. Как правило, опыт трансформируется в традицию, если он усвоен по крайней мере двумя-тремя поколениями. Это, скорее, закономерно для архаических обществ; если же речь идет о современных обществах, то для тех культурных пластов, которые развиваются в русле традиционалистской ориентации. Новейшее время наложило существенной отпечаток на темпы и сроки жизни традиций: их обновление происходит значительно быстрее, а укорененность в культуре сообщества ослаблена.

Социально значимым опыт становится в процессе накопления и «просеивания» его человеческим коллективом, т.е. когда он как бы «примеривается», «подгоняется», проходя процедуру оценки и выбора. Таким образом, социально значимый опыт -это коллективный опыт, воспринятый и усвоенный группой людей, коллективом, общностью. Но накапливающийся опыт, чтобы быть способным к передаче и усвоению, должен пройти через процедуру упорядочения, отлиться в устойчивые, легко усваиваемые формы, т.е. пройти процесс стереотипизации. Этот процесс предполагает не только упорядочение, но и отбор наиболее значимых фрагментов для дальнейшей их передачи от поколения к поколению. С помощью механизма стереотипизации накапливаемая информация становится не просто суммой полезных знаний, но определенным образом организованным, структурированным опытом, что, безусловно, облегчает овладение им.

Следует иметь в виду и еще одно обстоятельство. Выработка стереотипов культурного опыта позволяет не только


осуществлять отбор необходимой информации, но и сохранять ее рабочий объем в условиях постоянного обновления. Таким образом, стереотипизация является «действующим средством не только для компенсации энтропийных потерь, но и в борьбе с эктопией, информационным хаосом»22.

Наиболее ярко стереотипы, а следовательно и традиция, проявляются в этнической культуре - обрядах и обычаях, в сфере общения (этикет), в процессе социализации детей, в технологических процессах (трудовые приемы и навыки), в организации отдыха (включая игры, праздники). Однако стереотипы как основа традиции действуют не только в традиционно-бытовой культуре, но и в других культурных пластах -например, - «канон» в древнерусской иконописи, «школа» в профессиональном театральном, вокальном, изобразительном искусстве, стереотипные приемы воздействия на человеческое сознание при производстве уличной, теле- и радиорекламы.

При переходе от этнической к национальной культуре традиции сохраняются, но при этом они отчасти теряют свою чистоту, аутентичность. При складывании национальных форм традиции происходит ее приспособление, адаптация к новым требованиям. Образно это можно представить как снятие слепка с оригинала. Как и в любом слепке теряются нюансы, тонкость, но самое главное и самое выразительное приобретает особую выпуклость и законченность, так и при переходе от этнической культуры к национальной традиция не исчезает, она становится более подвижной, динамичной, но одновременно и более простой, облегченной. При этом, с точки зрения культуролога, при переходе, например, от локальных этнических песен, танцев к так называемым народным, национальным имеет место не просто «порча» традиции, как полагают некоторые исследователи. В данном случае речь может идти об адаптации этнической традиции - сложном процессе приспособления, в ходе которого происходит работа с ее отдельными элементами, фрагментами и доведение их до уровня национальной традиции, основанной на быстрой узнаваемости, упрощении, необходимом для более массового воспроизводства.

Очевидно, что традиция как механизм передачи социально значимого опыта в культуре универсальна. Однако постоянно меняются ареал действия этого механизма и само содержание культурной традиции. Она может видоизменяться, принимать разные формы. Какие-то ее элементы безвозвратно исчезают, какие-то кочуют от эпохи к эпохе. Например, в современном


обществе чисто этнические традиции определяют лишь ту часть культуры, которая находится в наименьшей зависимости от модернизационных технологий. Это и определенная этническая предпочтительность тех или иных профессиональных занятий (ассирийцы в Москве традиционно занимались и занимаются ремонтом и чисткой обуви, азербайджанцы - торговлей), и систему ценностных ориентации, включая ценности семейного быта; язык и метаязыковые формы коммуникаций; автостереотипы и стереотипы межэтнических отношений; значительная часть музыкально-хореографической, орнаментальной и народно-художественной традиции в целом; навыки организации пространства (так называемая проксемика)23.

Отдельные элементы традиционной культуры дошли до нашего времени через чисто фольклорный - устный - механизм передачи и вполне полноправно существуют в обыденном массовом сознании. Это традиционные народные суеверия и приметы. Трудно найти человека, который хотя бы раз в жизни не произнес вслух, что соль просыпать - к ссоре, икается - значит, кто-то вспоминает, встретить женщину с пустым ведром - к несчастью, а посуда бьется - к счастью. Бытовая, повторяющаяся поведенческая ситуация и сопровождающий их обыденный комментарий - примета - легко и без усилий передаются «по наследству» от поколения к поколению.

В обрядовой части повторяющихся жизненных ситуаций - свадеб, крестин, похорон - также можно наблюдать некоторые элементы традиционной культуры. Например, до наших дней сохранился обычай, когда невеста дарит жениху на свадьбу рубашку. Однако, если раньше девушка шила ее своими руками, вышивала замысловатым узором, то теперь она просто покупает рубашку в магазине. Факт традиции налицо, но его традиционное обрядовое оформление резко изменились. К тому же потерян и существовавший, видимо, сакральный смысл обычая.

Таким образом, отдельные элементы традиции могут передаваться от поколения к поколению, в большей или меньшей степени теряя или сохраняя свою аутентичность. В то же время существуют отдельные элементы традиции, которые больше привязаны к конкретной среде, к конкретной эпохе. Это прежде всего характерно для материально-вещной сферы. На примере использования в быту одежды, мебели, домашней утвари очевидно, что в данном случае традиция обновляется достаточно быстро, как бы «не задерживается». Особенно это характерно для новейшего времени, связанного с развитием


массового производства, постоянным обновлением промышленных технологий. Более того, здесь вступает в действие механизм моды, который в значительной степени заменяет традицию. В то же время и внутри самой моды возникает нечто, подобное традиции. Широко известен феномен возврата моды через несколько десятилетий, но как бы на новом витке развития - «то, да не совсем то». С определенными модификациями, позволяющими точно датировать десятилетие, вдруг возвращаются узкие или брюки клеш, лодочки на шпильке или туфли на «платформе». На смену полированной мебели приходит мебель из матового дерева, после повального увлечения «стенками» вдруг появляется интерес к разрозненным, единичным деталям мебельного интерьера. Видимо, точнее будет сказать, что мода не заменяет традицию, а идет с ней рука об руку и довольно свободно с ней обращается; или отодвигает на задний план за ненадобностью, или «достает» из закромов и творчески работает с ней, когда возникает необходимость. При работе с понятием «традиция» важно каждый раз отдавать себе отчет, в каком смысле мы употребляем это понятие, имеем ли в виду в первую очередь содержательный аспект традиции или инструментальный, т.е. рассматриваем традицию как культуру или как механизм действия культуры.

2.2. Специфика традиций в народной культуре

В настоящее время существуют разные подходы к проблеме традиций в народной культуре как и в культуре в целом, (см. гл. 2.1). Так, например, в фольклористики, искусствознании традиции нередко сводятся, по сути дела, к совокупности текстов, норм, образцов и пр., составляющих народную культуру прошлого, освященную авторитетом предков. При этом существует мнение, что в наши дни, в конце XX века изменение образа жизни, а также субъекта-носителя исторической народной культуры привело к разрушению ее традиций. Культурологический подход позволяет рассмотреть эту проблему шире, включая в поле зрения не только прошлое, но и современность.

В этом случае традиция, понимаемая как механизм сохранения, воспроизводства и передачи, а также обновления социально значимого опыта, по отношению к народной культуре требует специального рассмотрения. Это обусловлено некоторыми особенностями этой последней. Народная культура, со-


гласно общей концепции, принятой в данной книге (см. гл. 1 это культура непосредственно передаваемой (устной) трад!« ции в условиях коллективной практики, осуществляемой в сг мых разных пространственно-временных масштабах: от дес? тилетий до столетий, от малых (субкультурных) образовани до национальных общностей.

Передача культурной информации в акте непосредстве! ной коммуникации в социокультурологическом аспекте пот мается достаточно широко. Это не есть произнесение некотс рого текста вслух, отсутствие письменности, это - особы принцип, способ (механизм) функционирования, воспроизве дения и передачи социокультурного опыта в пространстве во времени непосредственного от человека к человеку, от пс коления к поколению24. Он реализуется в процессе общени; совместной деятельности. В фольклористике такой механиз нередко называют устностью, устной передачей культурны текстов, которая охватывает все сферы народной культурь включая исторические и современные ее проявления25.

Совместная культурная практика, называемая также с( борной или коллективной, в народной культуре характеризуе принадлежность любого этнографического, фольклорного фа1 та не отдельным индивидам или группам, а всему сообществ в нескольких поколениях (см. гл.2.1). Причем, в процессе ее вместной деятельности, непосредственной коммуникации прс исходит обобщение, отбор наиболее значимого для сообща ства (социальной группы) опыта, текстового материала, ег аккумуляции и сохранение в групповой памяти, а также нес днократное воспроизведение. То, что не становится значимы для сообщества (например, тексты, смыслы, образы, правила т.д.) не воспроизводится, забывается. Некоторые авторы нг зывают этот процесс метафорически коллективным контре лем, коллективной «цензурой»26.

В народной культуре превалирует нерефлексированное ил слаборефлексированное освоение опыта предшествующих пс колений непосредственно в ходе совместной деятельности (ее вместного пения, выполнения обрядов, ритуальных дейстЕ хозяйственных работ), в процессе вербального и невербальнс го поведения. Это освоение преимущественно осуществляете в совместных действиях имитационно, т.е. посредством пo^ ражания образцу (имитации), подражания мастеру (учите лю), который предстает как носитель исторически сложившихс


эталонов. Таково пение «за следом» (повторение «голоса» (партии), который ведет более опытный участник, мастер), повторение действий в обряде, ритуале, приемов при изготовлении каких-либо предметов и пр. Их тесный контакт приводит к тому, что передаются не только навыки, технические приемы, смыслы. Учеником перенимается также мироощущение, представления, т.е. достигается созвучие эмоциональных реакций с мастером, с группой. Это позволяет говорить о «воспроизводстве личности учителя в ученике»27, о вчувствовании (эмпатии)28. Такое усвоение культурной информации в рамках народной культуры прошлого происходит постепенно, начиная с детского возраста в семье, в певческом коллективе, в общине. Не случайно складывались целые династии сказителей былин (Рябинины, Рябинины-Андреевы, Суриковы), где навыки, эталоны передавались от родителей к детям, а также певческие «школы», ремесленные мастерские и т.д.

В народной культуре не осознается личное авторство, поскольку неизменно довлеет целевая установка на следование образцу, который перенимается от предшествующих поколений. Этим образцом как бы «владеет» все сообщество, а индивид, воспринимая унаследованные от предков образцы, эталоны, идентифицируется с сообществом, осознает свою принадлежность к культуре локуса, этноса, субэтноса.

Если обратиться к специализированной деятельности, к профессиональному искусству, то накопленный опыт (знания, навыки деятельности, смыслы, идеалы и пр.) передаются преимущественно опосредованно, путем целенаправленного обучения на базе специализированных институтов, институциональной сферы. Оно основывается на специально разработанных, рационализированных методах, технологиях, как бы отчужденных от непосредственного «делания». Здесь непосредственный контакт с учителем как носителем тех или иных технологий, знаний, навыков осуществляется также в рамках этих институтов.

В профессиональном искусстве на первый план выходит индивидуально-личностное начало. Главным становится не следование образцу, канону, его воспроизведение, но установка на самовыражение, самореализацию в творчестве, следовательно, на уникальность творческого результата, манеры художественного высказывания вплоть до сознательного нарушения уже устоявшихся норм, правил, эталонов. Поэтому, когда говорится о традициях в профессиональном искусстве, то речь идет о следовании общим принципам каких-либо направлений


в искусстве, о сохранении, передаче лишь наиболее общих моментов: технологических, структурно-композиционных норм, образно-семантического «словаря», стиля мышления, подходов к жизненному материалу, его обобщению, художественному переосмыслению. Наличие у профессиональных авторов устойчивых, повторяющихся стереотипов (образно-семантических, содержательно-тематических и пр.), стандартов, повторов получает отрицательную оценку. Это оценивается чаще всего как заштампованность, однообразие, бедность фантазии. А сходство с творениями других авторов, тем более заимствования (явные или скрытые) объявляется эпигонством, отсутствием собственного творческого почерка, а то и прямым плагиатом.

В народной культуре механизм аккумуляции и непосредственной (изустной) передачи прошедшего коллективный «отбор» социально значимого опыта подкрепляется специфическими средствами. Таковы, как уже говорилось, высокая степень обобщения и стереотипизации коллективного опыта. Это необходимо для того, чтобы обеспечить накопление, воспроизводство, передачу и сохранение в памяти группы, рода, большого объема информации: знаний, представлений, норм, смыслов, а также культурных текстов, в которых они воплощены.

В ходе многовековой культурной практики такой опыт отливается в систему стереотипов (типовых элементов, формул), т.е. устойчивых, повторяющихся структурно-смысловых единиц, образно-семантических комплексов, композиционно-содержательных схем, которые дополняются достаточно устойчивыми, стандартизированными правилами оперирования такими элементами. Эти последние нередко уподобляют языковым компонентам, например, слову, словосочетанию.

Особенно явственно первичные формулы (ячейки) проявляются в наиболее древних пластах народной культуры. К ним можно отнести устоявшиеся, повторяющиеся и передающиеся потомкам действия, их последовательности, включенные в праздничные, обрядовые действа, повседневную жизнь, словесные, интонацонно-мелодические комплексы, пластические, изобразительно-орнаментальные элементы и пр.

Исследователи классического (исторического) фольклора (эпического, обрядового и пр.) выявили такие устойчивые формулы и стереотипы в словесных текстах. К повторяющимся структурно-смысловым единицам относят так называемые общие места (loci communes), лейтмотивы, образные «клише» (красно солнышко, добрый молодец и пр.), устойчивые и по-


вторяющиеся схемы типа «столько - сколько», «как» (quomodo-формулы). Например: «столько копен, сколько звезд в небе» или «пусть будет снопов, как капель дождя». Такие стереотипы облегчают усвоение, сохранение в памяти, воспроизведение текстов определенного типа, жанра.

Общие места (loci communes) почти дословно переходят из одного раздела в другой, из одного произведения в другое, от одного сказителя (певца) к другому. Они особенно характерны для былевого эпоса, а так же песен календарного, обрядового цикла. Таковы описание пира у князя Владимира, вхождения в княжескую гридню, похвальбы гостей, избивания врага и др. («Во стольном было городе во Киеви,/ У ласкова у князя у Владимира,/ Как было пированьице почестей пир» - запись Рыбникова). В современных устных текстах, например, можно выявить устойчивые зачины «Жили-были...», «Однажды в темном лесу (подвале и т.д.)...». В частушках часты своего рода «бродячие клише» типа «с неба звездочка упала» и др.

Лейтмотивы, воплощающие наиболее значимые идеи и образы многократно повторяются в одном тексте. П.Г. Богатырев указывает, что только основной лейтмотив былины «Илья Муромец и Калин-царь» («постоять за веру, за Отечество») проходит десять раз у разных персонажей, в разных ситуациях29. От многократного повторения типические элементы (формулы) обретают устойчивость, достаточно жесткий словесный состав и синтаксический строй.

Подобного рода типовые структурно-смысловые единицы (попевки-формулы) составляют основу фольклорного мелоса (обрядового, эпического и пр.). Число таких формул, как правило, ограничено и специфика каждой из них определяется образно-смысловым наполнением, их назначением в обрядовых действах, других сферах жизни сообщества30. Одной из таких формул является попевка из трех звуков (трехзвучный звукоряд или трихорд) с окончанием на неустойчивой второй ступени. Она передает не конкретное содержание достаточно разнообразных словесных текстов, а предельно обобщенный призывно-просительный, вопрошающий и заклинательный смысл. Данная попевка (интонация возгласа) составляет основу напевов весеннего периода календарного цикла, называемых веснянками. Мелодика более поздних, протяжных (проголосных) лирических народных песен, согласно мнению фольклористов, восходит к первичным попевкам-формулам, к пер-


вичному интонационному «словарю». С таким «словарем» связана в конечном итоге интонационная основа современной русской песенности с ее несложными ладогармоническими комплексами, распевной речитацией, протяжной мелодикой, испытавшая влияние городского песни-романса. Например, бытовые, дворовые и пр. песни, авторские (созданные непрофессиональными авторами), вошедшие в повседневный обиход, и т.д.

Устойчивыми повторяющимися стереотипами выступают мотивы как образно-смысловое обобщение событий, сюжетно-композиционные комплексы в разных видах фольклора, обрядовых действ, в современной устной прозе, песенных текстах. Так, многие фольклористы (Е.М. Мелетинский, Б.Н. Путилов и др.)31 указывают на архетипические сюжетные схемы, повторяющиеся мотивы в эпической поэзии: происхождение пер-вопредков, их деяния, чудесное рождение героя (богатыря, юнака), его подвиги, убийство героем своего антагониста (врага-богатыря, жены-предательницы и др.) и т.д. Подобные устойчивые схемы В.Я. Пропп выделяет в волшебных сказках на основе повторяемости функций (ролей) того или иного персонажа32. Эти функции воплощаются в его поступках, действиях. В современных текстах достаточно устойчива схема любовного треугольника, мотивы предательства и возмездия, преступления и наказания, реализующиеся в разных ситуациях, в разных жизненных обстоятельствах (в современном городе, на фабрике, в воровском клане).

Стереотипы, формулы, устойчиво повторяющиеся, пронизывают всю народную культуру прошлого, все ее разновидности, все уровни от локального до этнического, надэтническо-го. Подобного рода типовые элементы могут занимать половину и более всего текста, оставляя все же пространство для относительно свободного, в той или иной степени импровизационного построения текста (импровизационность от лат. improvisus - внезапный, непредвиденный неожиданный). В ходе исполнения обычно изменяются менее нормированные элементы текстов: словесных, интонационно-мелодических, пластических и пр. Если в специализированной (профессиональной) художественной деятельности импровизация является преднамеренным сочинением нового художественного текста непосредственно в процессе исполнения, то в народной культуре прошлого и настоящего она предстает как отклонения от эталонного образца, произвольные или непроизволь-


ные, подготовленные или случайные, но не разрушающие его. Это могут быть интонационно-мелодические распевы в многоголосных лирических песнях, словесные «пассажи» в обрядовых текстах, прибаутках ярмарочных «дедов» и петрушечников, у современных рассказчиков анекдотов, баек и страшных историй, у исполнителей песен и пр.. В народной культуре импровизация, как правило, ограничена типовыми рамками. Степень допустимых отклонений может колебаться в зависимости от особенностей жанра, состава участников, зрителей (слушателей). Так, в обрядовых песнях, где преобладают устойчивые типовые элементы, формулы и др. константы, импровизация занимает относительно меньше места, чем, например, в протяжных или частушках, байках, анекдотах и др. классических и современных жанровых разновидностях фольклора. В ярмарочных представлениях, в народной драме актеры должны на ходу реагировать на реплики зрителей, придумывать ответы на их вопросы.

Устойчивость типовых элементов (стереотипов), их сохранение, трансмиссия во времени, передача от поколения к поколению в условиях непосредственной коммуникации, в меняющейся социокультурной ситуации возможны только при наличии у них способности адаптироваться к происходящим переменам, т.е. пластичности. Данная способность реализовалась в народных традициях в качестве вариативности.

Вариативность непосредственно передаваемых традиций присуща народной культуре прошлого и настоящего, ибо здесь не существует буквального повторения (слово в слово, нота в ноту). Об этом немало написано. По сути, любая динамическая, саморазвивающаяся система представляет собой вариативный объект, «который изменяется и, изменяясь, остается самим собой»33. К таким саморегулирующимся, самовоспроизводящимся системам относится и народная культура, вариативность (от лат. vario - видоизменять, разнообразить) является ее родовым качеством. В сознании традиционного мастера (исполнителя) хранятся и передаются другим не заученные наизусть тексты и образцы, но устоявшиеся стереотипы, структурно-смысловые единицы, способы оперирования ими. Следовательно, воссоздание целого (песни, анекдота, предания) происходит на основе традиционного механизма, т.е. посредством комбинирования, сопоставления, противопоставления различных типовых элементов непосредственно в ходе


воспроизведения текста. Такое комбинирование, сочленение первичных «кирпичиков» осуществляется по-разному в разных ситуациях и зависит от многих причин: от условий воспроизведения (в узком кругу, для широкой аудитории, для записи и др.), внешних воздействий (поведения слушателей, зрителей, участников действа), особенностей мастера (исполнителя). В результате каждый последующий акт воспроизведения образца дает не точную копию предыдущего, но его вариант.

Вариант же не становится индивидуальным образцом, подлежащим буквальному запоминанию, повторению (имитированию), но выступает как репрезентант того, что является константным, стабильным, т.е. как инвариант. Инвариант (неизменяющийся) - это категория операциональная и существует лишь в некоем множестве конкретных вариантов, равнозначных по отношению друг к другу и функционирующих в конкретных социокультурных средах. Он может быть сконструирован в результате анализа совокупности реальных текстов путем выделения в них наиболее общих, существенных компонентов, типовых элементов. Так, инвариантность, однотипность, в реальном многократном воспроизведении традиционной крестьянской одежды выражается в единстве кроя, основной цветовой гаммы, но в каждом конкретном костюме всегда есть свои особенности, специфические детали. Таковы качество ткани, характер отделки, расцветка и др. То же можно сказать о современной росписи (хохломской, городецкой). Повторения частушки, анекдота разными людьми в разных ситуациях максимально близки, но не тождественны. Таким образом, повторение образца (инварината) в народной культуре - не тиражирование копий, а следование образцу, постоянное видоизменение его при сохранении качественной определенности. Носители фольклорных традиций говорят: «То же, да не так»34.

Степень близости или расхождения вариантов может быть различной. Исполнение одной и той же русской народной многоголосной песни одним певческим коллективом несколько раз дает несколько близких вариантов. В них могут появляться и появляются некоторые отклонения в голосоведении, интонационно-ритмическом рисунке, эмоционально-динамической окраске в рамках единого инварианта. Даже при самом строгом соблюдении традиционных норм каждый участник имеет свой «почерк», свой тембр, манеру распевания слогов и т.д. Сами же исполнители чаще всего не осознают этих изменений, полагая, что


каждый раз делают так, как надлежит, как повелось исстари, или считают появляющиеся расхождения несущественными.

Более явственно различаются варианты у разных исполнителей устного текста или песни, принадлежащих к разным ло-кусам, разным регионам. Каждый из них вносит свою «осо-бинку» в комбинирование типических единиц, использование импровизационности, канонов в словесном и музыкальном творчестве, в разных видах ремесел, празднично-обрядовых действах, способах хозяйствования, оставаясь при этом в рамках, установленных традицией. Традиционная роспись (хохломс-кая, городецкая и пр.), кружева, вышивки как в прошлом, так и в настоящем, всегда предстают как новые, неповторимые комбинации типовых элементов, первичных формул, передаваемых и воссоздаваемых в непосредственной совместной практике. Здесь сказывается не только уровень мастерства, умения, индивидуальные пристрастия, жизненный опыт, но и особенности культурной среды, историческая, природно-терри-ториальная специфика, характер ситуации.

В регионально-локальных вариантах типовых элементов, сюжетно-содержательных схем, мотивов закреплен специфический опыт того или иного сообщества, впитавший особенности среды бытования, исторических судеб, образа жизни, являющейся основой культурной идентификации (самобытности) территориально-регионального или локального масштаба. Так, в Сибири, которая исстари была местом каторги и ссылки, в отстоявшихся и широко распространенных сказочных сюжетах появляются описания тюремного быта, мотивы бродяжничества, Например, в сказке «Суженая невеста» действие перемещается в город «Красноярский», где навстречу героине попадаются беглые с завода, «варнаки». Или, скажем, глиняная каргопольская игрушка, на первый взгляд схожая с Дымковской, и по сей день имеет специфические отличия. Те же барышни и животные и свистульки, но они изукрашены «солярной» орнаментикой, имеющей уходящий корнями в глубокую древность, определенный смысл35, который в наши дни перестает быть актуальным и забывается.

Вариативность есть качество, органически присущее традиционному механизму народной культуры, ибо устная передача текстов, типовых элементов, структурно-композиционных схем и пр., как уже говорилось, не есть их копирование. Более того, вариативность обеспечивает этому механизму пластичность, т.е.


возможность приспосабливаться (адаптироваться) к изменяющемуся социокультурному контексту, к разнообразным конкретным ситуациям, а также способность к обновлению и трансформации.

2.3. Процессы изменения традиционных механизмов в народной культуре, их поддержание и трансформация

В пластичности, вариативности традиционного механизма заключается возможность его обновления, как и обновления народной культуры в целом, возможность приспособления к изменениям социокультурного контекста. В ходе многовековой истории народной культуры разного рода обновления, изменения происходили всегда. Причем, такие изменения обусловлены как внутренней логикой функционирования типовых элементов (формульных ячеек, схем), а также способов их сохранения, воспроизводства, передачи, так и внешними воздействиями. Характер изменений, степень их динамичности зависит от многих факторов, в т.ч. от способности традиционных стереотипов к самосохранению, самовоспроизводству, от состояния традиционных механизмов, от особенностей общекультурных процессов. С одной стороны вариационные модификации (нововведения) могут «отбраковываться», не сохраняться в коллективной памяти сообщества, с другой - они способны, накапливаясь и отбираясь, вызывать заметные отклонения от унаследованных образцов, или многократно воспроизводясь, привести к качественным сдвигам.

В народной культуре доиндустриальных обществ изменения, как правило, происходили медленно и спонтанно, осуществляясь непосредственно в процессе культурной практики многих поколений. При этом изменения, обновление затрагивали как механизм функционирования, передачи культурных образцов и стереотипов, так и сами стереотипы. Так, с течением времени изменялись, трансформировались смыслы тех или иных типовых сюжетно-композиционных схем, стереотипизирован-ных мотивов. Такова судьба распространенной у всех славянских народов сюжетной схемы (формулы) о «дочке-пташке», т.е. о дочери, выданной замуж на чужбину и прилетевшей к отчему дому в образе птицы («обращусь я горькой кукушечкой...»), нарушая традиционный запрет, что всем грозит бедой. С течением времени вера в возможность физического превращения


женщины в птицу исчезает, сюжетная формула теряет мифологический и приобретает условно-поэтический смысл, который сначала реализуется в форме пожелания стать птицей («Кабы мне... сизы крылья...»), далее бытует как обращение-просьба к птице передать далеким родственникам весточку. В таком обновленном виде эта формула, обретая относительную самостоятельность, т.е. «отрываясь» от конкретного сюжета, появляется в самых разных сюжетных конструкциях36.

Анализ наиболее архаических обрядовых напевов позволил увидеть, как под влиянием возрастания значимости эмоционального отношения к жизни, лирических высказываний, осознания их самоценности, видоизменяется (но не исчезает) краткая попевка-формула. На ее основе вырастает протяжная русская песенность как более позднее завоевание русской музыкально-поэтической традиции. Это достигается благодаря нарушению четкого соотнесения один слог - один звук, появлению сло-вообрывов, внутрислоговых распевов, когда на один слог приходится несколько звуков, образующих порой достаточно сложный мелодический рисунок и т.д.37 Эти изменения, трансформации, сопровождающиеся появлением нового качества, апробируются, закрепляются, передаются от поколения к поколению в условиях непосредственного общении, совместной культурной практики, постепенно ассимилируясь в народной культуре.

В современном динамичном мире с невиданным ранее расширением информационных возможностей, усложнением технологий усиливаются, интенсифицируются изменения в народной культуре, включая традиционные механизмы ее трансмиссии. Все более явственно проявляются процессы стандартизации, унификации, массификации не только в производстве, но и в культуре. Наиболее уязвимой оказалась народная культура прошлого. Повсеместно, у разных народов, с той или иной степенью интенсивности происходит разрушение традиционного образа жизни, хозяйственного уклада, ослабление традиционных социальных связей и структур, основанных на непосредственных межличностных контактах (семейных, родственных, соседских, общинных), сужается их ареал. Сообщества носителей классических фольклорных традиций утрачивают былую однородность вследствие усиления миграционных процессов из села в город, с одной территории на другую. Постепенно происходит вытеснение исторических традиций унифицированными стандартами, подкрепляемое экспансией СМИ.


В результате нарушаются естественные механизмы преемственности, сохранения традиций из уст в уста, из рук в руки. Все это подрывает естественный ход процессов культурного взаимообмена, взаимообогащения разных культурных (субкультурных) направлений. О таком естественном взаимообмене между городом и селом говорил в свое время Б.В. Асафьев, когда указывал на то, что «вместе с крестьянскими подводами с продовольствием и ямщицкими тройками ехали народные напевы»38, причем в локальном, диалектном обличье. В крестьянском фольклоре, в свою очередь, усваивались и перерабатывалось влияние городской культуры и профессионального искусства.

В современном мире все эти процессы динамизируются. В традиционных стереотипах постепенно ослабевает формуль-ность. Эти стереотипы, типовые конструкты проявляются в современных текстах на более высоком уровне обобщения. В этом случае целесообразно говорить об относительно устойчивых сюжетно-композиционных схемах, структурно-функциональных комплексах, мотивах. К ним можно отнести типичный любовный треугольник, мотивы предательства и возмездия, преступления и наказания и т.д. Они реализуются в разных текстах, слабоканонизированных, а также профессиональных, погружаются то в современный реальный, то в вымышленный мир, расцвечиваются разными деталями. При этом, например, в песнях словесный текст и напев могут не представлять синкретического единства, поскольку один текст может иметь хождение с разными напевами и наоборот.

Современные образцы, стереотипы по сравнению с вековыми традициями исторического фольклора имеют более короткий жизненный путь. Так, появление достаточно распространенного по городам и весям частушечного жанра фольклористы относят к концу XIX века. Сами же тексты частушек (коротких, чаще всего четверостишных, рифмованных песенок) на лету рождаются, быстро исчезают, сменяются другими, мгновенно откликаясь на все многообразие личной и общественной жизни. В них есть устойчивые стереотипы, которые иногда живут десятилетиями. Например, метро-ритмические схемы, короткие, броские напевы, зачины типа: «С неба звездочка упала», «Ты скажи, подружка Маня» («Дорога подружка Маня...») и др. Такие зачины могут многократно повторяться, давая толчок импровизации. Очень подвижны и непосредственно привязаны к жизненным реалиям анек-


доты, байки и другие так называемые малые формы фольклора или постфольклора. То, что записывали фольклористы, скажем, в годы Великой Отечественной войны (устные рассказы, сказки, частушки и пр.), к концу XX века ушло из живой практики, забылось, им на смену пришли другие тексты.

Образцы классической народной и современной культуры воспроизводятся, передаются, регулируются естественным механизмом: от человека к человеку, от поколения к поколению в процессе непосредственного общения и взаимодействия. Современная жизнь вносит свои нюансы в этот механизм, поскольку широкое распространение письменности, аудио- и видеотехники открывает новые возможности для сохранения, распространения текстов. Эти возможности как бы дополняют естественный механизм. Появляется возможность получить тексты, минуя их носителя, опосредованно, используя печатные издания, звукозаписи, в том числе многоканальные, видеозаписи. В настоящее время издаются сборники песен, альбомы декоративно-прикладного творчества, тиражируются аудио и видеокассеты. Подобную картину можно наблюдать не только в фольклорной (классической) практике, но и в современных направлениях народной культуры. В бытовом творчестве, бардовской песне, в деятельности прикладников и т.д. непосредственное общение, передача текстов, навыков, образцов из уст в уста дополняется использованием современных технических завоеваний. Относительно доступными стали магнитофоны и видеокамеры. Организуются министудии звукозаписи, гитарные школы, молодежные школы джазовой импровизации, творческие мастерские, налаживается издательская деятельность, хотя и ограниченная, иногда только с использованием компьютера и множительной техники.

В наибольшей степени изменения затронули историческую народную культуру, классический фольклор. Разрушение традиционной среды, изменение образа жизни, сокращение сельского населения как носителя фольклорной традиции прошлого подрывает устои естественного механизма. Сокращается число носителей традиций. Нарушается структура поколений в семье, в общине. Исторические традиции занимают все меньше места в повседневной жизни семьи, локальной общности. Современные исследователи песенного, хореографического, обрядового и фольклора отмечают затухание фольклорной традиции, ее вытеснение массовой культурной продукцией,


поп-роком и другими направлениями современной культуры. Она предстает как фрагментарная, мозаичная. Еще есть отдельные территории, поселения, анклавы, где сохранились носители аутентичной традиции, но нередко им некому ее передавать, т.к. там или не осталось молодежи, или нет интереса к традиционной культуре прошлого.

Последние десятилетия XX в. ознаменовались стремительным ростом интереса к истории, к традиционной культуре прошлого, и это поставило, во-первых, проблему фиксации того, что еще сохранилось в памяти носителей традиций, во-вторых, породило необходимость поддержания традиций, их возможного оживления. Поэтому все отчетливее осознается задача как восстановления, поддержания естественного механизма передачи, воспроизведения, сохранения культурного традиционного материала, так и его дополнения современными технологиями, элементами целенаправленного обучения, в том числе с использованием элементов «неаутентичных» механизмов и т.д.

Все это тем более важно, что беспрецедентный рост изменчивости в разных сферах культуры современного мира затрудняет формирование стереотипов, их отбора и сохранения, тем самым подтачивая сам культурный механизм.

Обновлено (04.03.2011 12:56)

 

Комментарии  

 
#2 Перезвоните пожалуйстаАнтон 25.06.2019 06:42
Перезвоните мне пожалуйста по номеру 8(953)367-35-45 Антон.
Цитировать
 
 
#1 ВопросValInsex 26.04.2019 16:39
заработок в интернете платные задания
Цитировать
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить