НАРОДНАЯ КУЛЬТУРА В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ Учебное пособие Москва 2000, Глава 1.
gototopgototop
Translator
Поделитесь мнением
Как Вы отвечаете на вопрос "А не жалко ли берёзку?"
 
Статьи о народном искусстве

РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРОЛОГИИ
МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

НАРОДНАЯ КУЛЬТУРА В
СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ

Учебное пособие

Москва 2000

Оригинальный адрес публикации http://www.riku.ru


УДК 703 ББК 85.7 Н-30

Авторский коллектив:

О.Д. Балдина, кандидат искусствоведения - главы 3 и 8;

Э.В. Быкова, кандидат философских наук - глава 2 (разделы 2 и

3), глава 5;

Е.Э. Гавриляченко - глава 4 (раздел 2); В.В. Метальникова - глава 6;

Н.Г. Михайлова, кандидат филологических наук - введение, глава 1; глава 4 (раздел 1); заключение

Е.А. Семенова, кандидат исторических наук- глава 2 (раздел 1), глава 7.

Ответственный редактор Н.Г. Михайлова

Работа выполнена при поддержке Министерства культуры Российской Федерации и Российского гуманитарного научного фонда Российской академии наук (грант № 98-03-04022а)

Народная культура в современных условиях : Учеб. Н-30 пособие / М-во культуры РФ. Рос. ин-т культурологии; Отв. ред. Н.Г. Михайлова. - М., 2000. - 219 с.

ISBN 5-93719-013-0

Учебное пособие подготовлено сектором современной народной культуры Российского института культурологии в рамках общей специальности «культурология». Народная культура рассматривается как культура непосредственно передаваемой (устной) традиции, продолжающей существовать в синкретических формах и сохраняющей актуальность в современном мире. Анализируются как традиционно исторические пласты культуры, включенные в современное поликультурное пространство, так и более поздние, современные или вневременные элементы народной культуры. Особое внимание уделено теоретическим проблемам изучения народной культуры и обоснованию методологических аспектов культурологического исследования. Междисциплинарный социогуманитарный подход к широкому кругу явлений, объединяемых понятием «народная культуры», позволил расширить представления о современных социокультурных процессах и роли в них внепрофессиональной культурной практики.

Учебное пособие адресовано студентам и аспирантам ВУЗов культуры, а также гуманитариям широкого профиля.

ISBN 5-93719-013-0 удк 703

ББК 85.7

© Российский институт культурологии, 2001


Введение

Замысел этой книги связан с изучением феномена народной культуры на основе междисциплинарного подхода, который может быть определен как культурологический, или социокультурологический. Народную культуру во всех ее проявлениях предполагается рассматривать в контексте современных культурных процессов. Включение в контекст позволяет увидеть, как элементы традиционных культур разных исторических эпох и народов вписываются в современное культурное пространство российского общества. Отдельные элементы и целые направления культуры далекого или недавнего прошлого могут попадать в сферу актуальной культуры или оставаться на ее периферии, однако, в любом случае, их важно и нужно анализировать как артефакты культуры в ее сегодняшнем состоянии, а не только как достояние истории. Такой анализ использован в предлагаемом учебном пособии.

Отметим, что современность здесь следует понимать достаточно широко: это практически вся вторая половина и особенно конец XX в. Социокультурные процессы сейчас весьма динамичны: в некоторых областях даже три-четыре года дают определенный сдвиг в формах культурной практики, возможностях и потребностях их общественной реализации, изменении их социального статуса

Следует сразу сказать, что народная культура, будучи весьма прочно укорененной в прошлом, сейчас выглядит достаточно размытой, проницаемой для самых разных направлений современной весьма многослойной культуры, широко ассимилирующей их элементы и традиции и потому не имеющей однозначного, общепринятого понимания.

Понятие «народная культура» (и особенно «народ») связаны с самыми разными обыденными ассоциациями, по преимуществу ценностными представлениями, порой чисто популистского толка. В самом общем виде можно сказать, что с народной культурой в общественном сознании соотносится множество понятий и объектов, в названии которых присутствует определение «народный». В культуре и языке они представлены весьма широко: народное творчество, народное искусство, народная мудрость, молва, народные традиции, предания, верования, песни, танцы, пословицы, народные маете-


pa, целители и т.д. Аналогичную картину можно наблюдать и в др. европейских языках, где широко представлены словообразования, восходящие к латинскому populus или английскому Folk, немецкому Volk (народ). Оба слова в разных контекстах имеют два значения: 1 - множество людей, люди, население, популяция; 2 - общность людей, группа, сообщество.

К первому значению, очевидно, восходят понятия о популярности, широком признании в обществе, современной поп-культуре и, соответственно, народной культуре как уровне культуры народа (= населения) страны, о популизме в политике, широкой доступности, приобщения масс (= народа) к определенным культурным образцам и пр. Неслучайно, «народный», «народная» - это стало чем-то вроде знака качества, показателем широкого признания, а потому закрепилось в названиях и почетных званиях («народный артист, художник, театр, коллектив самодеятельности и др.»). Проблемы, связанные с этим кругом представлений, не входят в данную книгу.

Второе значение понятия «народ» в европейских языках -общность людей, осознающих себя этническим или территориальным сообществом, сословием, социальной группой, иногда - репрезентативной частью всего общества в какой-то решающий исторический момент, например, в период национально-освободительной войны. Наличие некоторого объединяющего, или соборного начала в менталитете представителей такой общности и наполняет особыми идеями, смыслами, символами культуру, носителем и субъектом которого она выступает. Отсюда - широкая представленность в языке всевозможных «народных реалий», связанных с культурой и историей.

В этом случае, можно полагать, что мы имеем дело с некоей особой, более или менее целостной культурой, обладающих своим видением мира, способами его знаково-символического воплощения разных формах фольклора и близких к фольклору направлениях культурной практики, которая локализуется вне профессиональной сферы. Культура находит выражение в разных современных направлениях творческой деятельности повседневного плана, и в живущих и вновь оживающих элементах этнокультур, в сегодняшнем обращении к культурному наследию прошлого. Проблематика, связанная с данными культурными процессами и тенденциями и рассматривается в настоящей книге.

Отметим в связи с этим важную особенность современного научного и в целом общественного сознания: понятие «культура» приобретает все больший вес, значимость и, можно сказать, интегрированность. Ранее речь шла преимущественно о


конкретных проявлениях культуры и культурной жизни общества: будь то народное творчество, отдельные направления профессионального или народного искусства в его, театрально-концертная деятельность, музейное дело, охрана памятников истории и культуры (конкретных физических объектах, географических мест). При этом отдельные научные дисциплины складывались как бы вокруг каждого из объектов, непосредственно ориентируясь на проблемы его социального бытия. Взаимодействие с параллельными научными дисциплинами оказывалось минимальным. В отечественной науке ситуация стала меняться последние 15-20 лет. Потребность в обобщенном видении перспектив социокультурного развития, выработке междисциплинарных методологических основ исследования, в перекрестных исследованиях и подходах и соответствующих понятий и способов оперирования ими стала очевидной.

В отечественных условиях эти методологические поиски шли трудными путями. Определенную роль в этом в свое время сыграли такие научные направления как история культуры, затем социология культуры. В последние годы складывается новая научная дисциплина - культурология, причем не только в теоретическом, но и эмпирическом вариантах. Важной предпосылкой формирования культурологии как науки явилась потребность в обосновании целостного представления о культуре и стремление к определенной терминологической и методологической строгости построения предмета науки. По отношению к культуре последняя должна проявляться прежде всего во внимании исследователя ко всем ипостасям культуры, будь то традиционное народное творчество, классическое культурное наследие, современная поп-культура или постмодернистские изыски в искусстве. Культуролога (в отличие, например, от искусствоведа) по-разному, но в равной мере интересует в культуре профессионализированное, элитарное и бытовое, повседневное, восходящее к далекой старине или только рождающееся в муках эксперимента, высокое, вечное и низовое сиюминутное. Все это достойно изучения как важное и нужное для человека и общества, да и самой культуры.

Не только перспективы теоретико-методологического оснащения знаний о культуре, но и решение практических вопросов (в частности, разработка программ в области культурной политики, образования) в наше время не могут ограничиваться традиционными, интуитивно-практическими представлениями о культуре и, в частности, о народной культуре.

Имея в виду эти общие позиции, авторы предполагают выделить и рассмотреть проблематику народной культуры на


современном ее этапе. В книге не ставится цель охватить в целом историю народной культуры, хотя эта область в прошлом дала немало ярких образцов и, можно полагать, ранее представляла собой гораздо более целостное явление, чем сейчас. Исторические материалы и экскурсы нужны лишь постольку, поскольку народная культура в силу традиционности до сих пор достаточно прочно укоренена в прошлом. В настоящем же она, как уже говорилось, представляет собой достаточно пеструю картину, в которой причудливо и не всегда органично переплетаются самые разные традиции. Поэтому особое значение авторы придают проблемам промежуточности, культурного плюрализма или мультикультурализма.

В заключение вступительного очерка отметим, что стремление держаться на острие последних тенденций, отчасти делает проблематичной задачу систематизированного изложения материала в жанре учебного пособия, которое требует отстоявшихся, недискуссионных позиций и формулировок. Отсюда некоторая очерковая вольность, как в выборе тематики разделов, так и в характере подачи материала, стиле изложения у разных авторов.

Вместе с тем, следует подчеркнуть, что главной целью для авторского коллектива является не столько полнота охвата материала, сколько обоснование общей концепции народной культуры, а также выработка и реализация методологически нетрадиционного подхода к анализу круга явлений, которые могут быть отнесены в современных условиях к народной культуре. Эту задачу авторы стремятся разрешить на материале, различающемся и по характеру самих культурных текстов или объектов, и по их месту и роли в современном культурном пространстве, и по укорененности в прошлой культуре, и по связям со смежными областями культуры.

При анализе используются в основном материалы российской, в частности - русской, культуры.

Н.Г. Михайлова

nar-cult-raw-1.jpg


Глава 1. Общее представление о народной культуре и проблемах ее исследования

Народная культура в разных своих проявлениях - народное творчество и искусство, народный быт и уклад жизни, мифология и верования, целительство и предания, современная массовая любительская практика - стала объектом изучения разных научных дисциплин преимущественно гуманитарного профиля. Имеются в виду история и философия культуры, искусствоведение, фольклористика, этнография, филология, эстетика и др. Естественно, каждая научная дисциплина стремится сформировать свой предмет или круг интересов в данной области, и попытки совмещения и сведения этих позиций в некое целое методологически малопродуктивно. Цель данной главы - обосновать перспективность социогуманитарного подхода, который может быть определен как собственно культурологический.

1.1. Культурологическое исследование: методологические

особенности

Обращение к научной литературе по разным отраслям, имеющей отношение к указанному представлению о культуре, обнаруживает в целом пеструю, неоднозначную картину. Если взять самый общий уровень анализа в работах о культуре теоретического характера, то часто используются два деления культуры: по вертикали и по горизонтали. По вертикали выделяется культура специализированная в качестве верхнего (высшего) этажа и культура повседневная, обыденная - в качестве низшего (низового) слоя1. По горизонтали культура в каждую эпоху расчленяется на различные социально-сословные и групповые культуры и субкультуры. При этом народная культура либо отсутствует вовсе, либо примыкает к сословной или входит в обыденную. Проблема остается открытой.

Иногда в работах по философии культуры народная культура все же выделяется как пласт средневековой культуры в рамках крестьянской фольклорной субкультуры, которая в новое и новейшее время представлена лишь некоторыми «пережитками»2.


Аналогичная тенденция прослеживается в западной научной традиции, которая в целом тяготеет к культурно-антропологической, этнографической интерпретации фольклора: прошлая и даже архаическая культура в целом, реликтовая культура, пережитки в культуре низших классов цивилизованного общества, не охваченных модернизационными процессами.

Представители конкретных областей отечественного гуманитарного знания сосредоточили внимание на отдельных направлениях, жанрах, стилях, даже объектах народной культуры, фольклора, причем чаще всего взятых из более или менее отдаленного, «классического» прошлого. На первый план в этом случае выходит историко-культурная и художественно-эстетическая ценность элементов прошлой культуры, и определяющими в отнесении того или иного феномена к культуре выступают прежде всего аксиологические критерии, выдвигаемые учеными - людьми другой социальной среды и другой эпохи - по отношению к оцениваемым артефактам культуры. С этим, очевидно, связано явное доминирование эстетических критериев и вообще выдвижение на первый план художественной культуры из всего ее массива. Сторонники такого подхода, а их позиция согласуется с практически-житейскимим представлениями о культуре, воспринимают культуру как нечто высокое, прекрасное, вечное, восходящее к основам бытия, исполненное высокого смысла. Принадлежность к культуре, подтвержденная мнением экспертов-специалистов, является гарантией высоких духовно-эстетических качеств объекта, творческого результата. Все прочее, что такими качествами не обладает (с точки зрения ценителей-экспертов), не входит в собственно культуру, и даже порой квалифицируется как антикультура, кич, «самодеятельность» в негативном смысле.

Не будучи выражено прямо, такое представление о культуре нередко подспудно проступает в наборе определений, терминов, круга интересующих автора объектов. В связи с этим, например, в отечественной традиции (особенно советского периода) наметилось явное сужение объема понятия «фольклор». К нему стали относить в основном народное художественное творчество (отметим в связи с этим отход от исконно широкого значения английского термина Folk lore - народная мудрость) или даже ту его часть, которую иногда называют духовной художественной культурой: слово, музыку, танец, театр, - без декоративно-прикладного творчества, отнесенного к «материальной» культуре и получившего среди специ-


алистов этого профиля название «народное искусство». Филологи, в свою очередь, стали оперировать представлением о фольклоре как искусстве слова, устно-поэтическом творчестве: изучалась, например, обрядовая поэзия, а не обряд в целом. Словом, специалисты каждой области тщательно возделывали каждый свою делянку, не оглядываясь по сторонам и приходя к сходным выводам независимо друг от друга и в разное время.

Правомерность и даже относительная плодотворность такой позиции в рамках конкретных дисциплин не подвергается сомнению. Она по-своему продуктивна до тех пор, пока в обществе существует достаточно высокий уровень согласованности о том, что «культурно», что «некультурно», что эстетично, что неэстетично, какие народы цивилизованные и культурные, какие отсталые; что выше, что ниже и, вообще, что хорошо, что плохо. В этом случае наличие некоторых критериев оценивания, выбора, выдвигаемых экспертами-специалистами и предлагаемых всему обществу в целом, как бы заменяет построение теоретической концепции.

Однако времена меняются. Усложняются социальные структуры, расслаивается культура. В XX веке у слова «культура» появляется множественное число. Уходит в прошлое ситуация, когда практически все общество ориентировалось на единые образцы и критерии, читало один и тот же роман, пело и слушало одни и те же песни, смотрело один фильм. На исходе XX в. представления о культуре как о совокупности высших ценностей, осознаваемых в качестве абсолютных, универсальных, вневременных, подвергаются серьезным испытаниям. Мультикультурализм как важная характеристика современной эпохи неизбежно связан с определенной децентрализацией критериев, а следовательно, непризнанием, например, за экспертом-искусствоведом прерогативы единственно «верной» оценки художественного творчества. Общество может не принять его выбор. Возникает не только теоретико-методологическая, но и практическая необходимость обращения к более универсальным концепциям культуры, вырабатываемым в со-циогуманитарных науках.

Потребность в ориентации на некоторые обобщенные представления о культуре в конкретных традиционно гуманитарных дисциплинах определилась в отечественной науке в 1980-1990-е годы. Однако процесс методологического поиска и «укрупнения» гуманитарных исследований породил свои проблемы. Так, стремление соотнести фольклор с культурой в целом,


рассмотреть его как феномен культуры отразилось даже в названии ряда монографий, а также - в изданиях справочного характера3. Вместе с тем оказалось, что смысл такого соотнесения разные авторы широко известные в своей области специалисты понимают прямо противоположным образом.

Например, Б.Н. Путилов, назвав свою книгу «Фольклор и народная культура», видит свою цель в том, чтобы показать, что фольклор - не только искусство, это вся вербальная (и паравербальная) сфера, далеко выходящая за рамки искусства. Культура в этом контексте - понятие более широкое и социально нагруженное, чем искусство. Автор другой монографии М.А. Некрасова, называя свою книгу «Народное искусство как часть культуры», преследует совсем иную цель -раскрыть высокую художественную ценность изделий народных мастеров прошлого и настоящего, а для этого их надо как бы «причастить» к культуре как чему-то высокому, прекрасному, общезначимому.

Очевидно, что не только фольклор, но и сама культура при этом мыслится авторами по-разному, хотя эти различия и не эксплицируются. Видимо, подразумевается, что культура - хотя и не совсем простое, но, с позиций здравого смысла, очевидное понятие, и его теоретическое объяснение мало влияет на обсуждение конкретных «внутрипредметных» проблем. Однако так ли это? Все чаще у представителей разных культуро-ведческих дисциплин возникает потребность договориться о каких-то общих теоретических «конвенциях», на базе которых возможен проблемный диалог, а не только обмен описа-тельно-интерпретативными текстами по отдельным вопросам.

Все сказанное выше определяет необходимость выбора общей концепции культуры, наиболее адекватной для построения предмета «народная культура» с социогуманитарных, культурологических позиций. Такая концепция может быть использована и в фундаментальных исследованиях, и в прикладных разработках. Среди множества подходов к ее обоснованию нам важно выделить две крайние позиции. Согласно одной из них - весьма традиционной - к культуре относят материальные и духовные ценности как результаты деятельности человека и человечества. Согласно другой, более поздней по времени, позиции в культуру включаются и способы деятельности, знания, т.е. все формы деятельности человека как существа социального, противостоящего природе, а также результаты этой


деятельности - вне зависимости от их ценностной компоненты4.

В первом случае культура по существу предстает как собрание «проверенных временем» материальных объектов, предметов, произведений искусства, ценность которых как бы признается бесспорной, ибо она связана с воплощением в них вечных (или, по крайней мере, долговечных) социальных идеалов, этических, религиозных, эстетических принципов и т.д. Неизбежное следствие такого подхода, доведенного до логического конца, - превращение культуры в некую коллекцию шедевров. Все остальное важно лишь постольку, поскольку способствует (или препятствует) продуцированию шедевров.

Второй подход может привести к другой крайности - чрезмерное расширение сферы культуры, при котором в нее попадает все, что люди делают, придумывают, строят, организовывают и т.д. В этом случае культура смыкается с философией, наукой, правосознанием, медициной, техникой, сельским хозяйством, конкретными методиками отдельных форм деятельности, производства.

Выделить во всем этом безбрежном социальном пространстве собственно фермент культуры - задача весьма важная и в теоретическом, и в методологическом, и даже в практическом отношении.

Излагаемая далее в самой общей форме концепция культуры позволяет разрешить отмеченные противоречия, открывает методологические перспективы для построения предмета «народная культура» как в фундаментальных исследованиях, так и в прикладных разработках.

В соответствии с этой концепцией, культура предполагает, с одной стороны, выработку ценностно-нормативных систем, идей, целей, смыслов, независимо от их конкретного содержания, а с другой - поиск путей, способов, технологий их функционирования, т.е. практического оперирования ими, поддержания и передачи их от одного поколения к другому, а также их трансформации, обновления, замены, повторного воссоздания и пр. Таким образом культура, будучи «второй природой» человека, выступает как некий глобальный социорегулятив-ный механизм адаптации человека и общества к условиям природного и социального окружения5. Понятия «механизм» и «адаптация», естественно, мыслятся весьма широко и включают не только традиционно охранные, но и инновационно-преобразующие модели поведения, также обусловленные необходимостью


адаптации. Этот механизм реализуется следующим образом.

Человек, группа, сообщество и общество в целом на каждом этапе, в каждой ситуации осуществляют тот или иной выбор и то, что они в процессе своей многотрудной социальной практики отбирают, сохраняют как благо, совершенствуют, трансформируют или преодолевают как зло, прямо или косвенно осознавая это в качестве ценности, нормы или антиценности, аномии, становится содержательной основой культуры в каждый исторический период.

Очевидно, что выбор общества, народа (да и человечества в целом) очень различается в разные времена. Предметом его в одну эпоху, например, выступают религиозно-мифологические внерациональные пути постижения действительности и способы ориентации человека в мире, и они считаются наиболее действенными и «правильными». В другую эпоху в качестве универсальной ценности на первый план выдвигаются сугубо рациональные пути осмысления и решения всех вопросов, возникающих перед обществом и даже отдельным человеком. Тогда залогом «правильности» решения становится его научная обоснованность, экспертиза с точки зрения конкретных научных дисциплин. Третья эпоха ознаменована настойчивыми поисками сочетания рациональных и внерациональ-ных способов постижения мира и организации социального опыта. Последнее можно наблюдать, в частности, в конце XX в.

В процессе этого вечного культурогенеза происходит периодическая смена культурных парадигм, отход от одних идей и ценностей и способов миропонимания и социального действия, возврат к другим, их обновление и повторное введение в социальный оборот. Каждая эпоха оставляет и закрепляет свой ценностно-смысловой и социотехнологический вклад в культуру, который, отодвигаясь в фонд культурного наследия и уходя в историю, сохраняет, тем не менее, самостоятельное культурное значение. На следующем витке, в новой ситуации элементы культурных систем прошлого могут быть востребованы, актуализированы и переведены в общественном сознании и культурной практике из пассива в актив.

Итак, культурологический подход предполагает, прежде всего, анализ ценностно-нормативных систем, идей, целей, представлений, знаний, а также различных способов их зна-ково-символического и предметно-материального воплощения их во всем многообразии и противостоянии друг другу, пред-


ставленных разными эпохами и культурами. Формирование этих важнейших компонентов культуры позволяет социальному сообществу, группе, обществу, в рамках которых этот процесс протекает, интегрироваться, осознать себя неким социальным целым и поддерживать свою идентичность (самобытность) на протяжении более или менее длительного исторического периода.

Эта идеационально-содержательная и знаково-веществен-ная составляющая культуры, которая может быть обозначена как культурный текст в широком (не только вербальном) смысле, обычно и выступает в том или ином виде и объеме предметом рассмотрения в традиционно-гуманитарных исследованиях, а также критических и публицистических работах.

Для культуролога не менее важен и другой аспект, непосредственно связанный с функционированием культуры и характером социокультурного процесса. Этот аспект предполагает анализ способов, социальных технологий практического оперирования ценностями, смыслами, символами, вырабатываемыми в культурной системе данного социального целого, а также форм их поддержания, передачи от поколения к поколению, трансформации и обновления по мере накопления в обществе факторов, провоцирующих социальные изменения.

При исследовании функционирования культуры обретает свой методологический статус и анализ носителя культуры. Кто это? Общество в целом, сообщество, социальная группа, профессиональный цех мастеров культуры, все человечество? Это - субъект, который производит и воспроизводит культуру, или объект, который лишь приобщают к ней? Эти социальные роли, очевидно, существенно различаются. В зависимости от них меняются и социальные функции культуры или отдельных ее областей.

Органическая связь между блоком «нормы-ценности-смыслы-символы» и блоком «формы их функционирования и социальной трансмиссии» в масштабах той социальной общности, которая их продуцирует и благодаря им сама исторически воспроизводится, дает возможность получить соответствующий современным социокультурным подходам взгляд на культуру и культурогенез как постоянно протекающий, незавершенный процесс, связанный с периодической сменой культурных парадигм и технологий их реализации.

Традиционно-гуманитарные подходы и дисциплины сформировали в обществе устойчивые представления о том, что


главное в культуре - это «отстоявшиеся» в истории и сознании многих поколений непреходящие, эталонные ценности (тексты, материальные объекты), выступающие чаще всего в качестве культурного наследия. Нетрудно заметить, что роль культуры в этом случае достаточно статична. Цель общества или его отдельных элитарных групп, представителей цеха специалистов - эти ценности всемерно охранять, фиксировать, экспонировать, даже воссоздавать заново, т.е. ретранслировать это достояние всеми способами, делать его доступным и освоенным как можно более широким кругом людей.

Никоим образом не подвергая сомнению важность таких культурно-просветительных задач, отметим, что они существенно ограничивают и в целом упрощают круг проблем функционирования культуры в той или иной социальной среде. Прежде всего, в этом случае ослабляется и даже деформируется роль социальной общности как коллективного носителя и субъекта культуры, поскольку субъект культуры - её мастера, творческая элита и в прошлом, и в настоящем оказывается четко отделенным от объекта приобщения к культуре - массы населения. Будучи более адекватным для сферы профессиональной, специализированной культуры, такой подход слабо отражает и даже искажает процессы в сфере внепрофессиональной массовой культурной практики, фольклорной культуры.

Подводя итоги, можно сказать, что культурологический подход в исследовании разных областей, пластов культуры предполагает ответы на вопросы: что? (культурный текст), кто? (носитель, субъект культуры, считающий ее своей), как? (способы и формы обращения носителя - создателя - пользователя -хранителя - разрушителя с культурным текстом: порождение, освоение, сохранение, трансформация, забвение, воссоздание и пр.). Такой анализ подводит нас к ответу на вопрос зачем? для чего? т.е. дает возможность получить достаточно полную, систематизированную картину функционирования культуры и ее отдельных областей в социально-исторической системе координат: в том или ином обществе, сообществе, в тот или иной исторический период.

Продуктивность такого подхода к изучению как отдельных артефактов культуры, так и целых ее областей, направлений определяется возможностью включить объект рассмотрения в социально-культурный процесс определенного исторического периода. Отметим ради справедливости, что серьезные труды по истории искусства, культуры по существу с той


или иной полнотой содержат ответы на указанные нами вопросы. Эти ответы имплицитно включены в общие обзорные разделы, панораму событий эпохи, описание взаимоотношений современников, подчеркивание исторической роли, места в культуре рассматриваемых авторов - деятелей культуры -и их творений. Поэтому наша задача - не столько «открыть», сколько эксплицировать и систематизировать основные элементы собственно культурологического подхода к исследованию культуры (тавтология здесь мнимая, культуру изучают и описывают по-разному).

Вместе с тем, важно подчеркнуть, что культурологический подход в гуманитарных работах ни в коей мере не реализуется сам собой, автоматически. Нужна осознанная ориентация на анализ феномена культуры со всех рассмотренных нами позиций. Это важно не только в фундаментальных, теоретических трудах, но и в прикладных исследованиях, при решении практических вопросов, а также выборе ориентиров в культурной политике.

1.2. Народная культура как предмет культурологии

Есть нечто общее в современных направлениях творческой практики повседневного плана, в живущих ныне и вновь оживающих элементах этнических культур разных традиций, а также в культурном наследии, несколько дистанцированном от актуального слоя современной культуры. Общность народной культуры разных эпох связана с тем, что при всех различиях - это культура по преимуществу или исключительно устной традиции, бытующая и в прошлом, и в настоящем по фольклорному типу, т.е. передаваемая от лица к лицу, от поколения к поколению в акте непосредственной коммуникации.

На первоначальных стадиях исторического процесса вся культура закреплена в системах наследуемых обычаев, ритуалов, устно передаваемых преданий и мифов, отраженных в исходной этнокультуре данного народа. В историческом прошлом народная культура в значительной мере совпадает с этнической, затем обретает выраженный социальный, национальный компонент, смыкается с субкультурными образованиями ассимилирует элементы официальной идеологии (например, в советское время).

Традиционная народная культура прошлого универсальна. Она определяет и нормирует все аспекты жизнедеятельности


общины: уклад жизни, формы хозяйственной деятельности, обычаи, обряды, регулирование социальных взаимоотношений членов сообщества, тип семьи, воспитание детей, характер жилища, одежды, питания, освоение окружающего пространства, отношения с природой, миром, верования, поверья, знания, язык, фольклор как знаково-символическое выражение традиции.

Задача культуролога заключается в вычленении некоторого инвариантного содержания, пронизывающего все указанные компоненты традиционных культур и имеющего в значительной мере надэтничный характер. Это, в частности, такие идеи - ценности - смыслы, как представления о природе, космосе, месте человека в мире, религиозно-мифологические понятия об отношениях человека с некими высшими и низшими силами, представления об идеалах мудрости, силы, героизма, красоты, добра и зла, о формах «правильного» и «неправильного» поведения и устроения жизни, о служении людям, отечеству (буквально - стране, земле отцов) и др.

Все это содержание воплощено в культурных текстах разной знаковой природы (слово, жест, музыка, танец, изображение, материально-вещный пласт культуры). Тексты в фольклоре классической поры отличаются сочетанием двух противоположных качеств, которые в разных пропорциях характеризует все формы традиционной культуры.

С одной стороны, фольклор как культурный текст (словесный, музыкальный, иконический, хореографический) - это стабильность, стереотипность, устойчивость, извечность, узнаваемость для всех членов общины, сообщества - носителей данной традиции. Эти качества прослеживаются в круге идей, представлений, образов, сюжетов, мотивов, устойчивых словесных формул, приемов, в формах ритуализированного поведения и социального действия, составляющих в каждой культуре ее первооснову.

С другой стороны, фольклорный текст - это динамичность, вариативность, пластичность, лабильность, импровизацион-ность в процессе адаптации к конкретной бытовой ситуации, в рамках которой он только и может функционировать в устной традиции6. В некоторых текстах (например, сакральных) максимальна каноничность, минимальна импровизационность, в других (сказка, роль дружки на свадьбе, раешник на ярмарке, частушка) - возрастает роль импровизационного начала7. Однако импровизация реализуется в рамках, заданных культурой и социальной ситуацией, связь с окружением (с присутству-


ющими на свадьбе, ярмарке, гулянье, посиделках и т.д.) максимальна. Нет просто зрителей и слушателей. Все в той или иной мере соучаствуют в общем действе, хотя и в разных ролях.

Подобный характер культуротворческой практики в фольклоре позволяет говорить об отсутствии индивидуального авторства, равно как и оригинального (в смысле противопоставления всем прочим) исполнения, ибо функции авторства и исполнительства не разделены. Точнее говорить об актуализации культурного текста в момент его воспроизведения в той или иной социальной ситуации. При этом импровизация и варьирование в значительной степени связаны не только с индивидуальностью и опытом певца, сказителя, мастера, рассказчика, но и с характером бытовой ситуации, в которой воспроизводится и функционирует культурный текст в данном конкретном случае

-  будь то былина, сказка, легенда, песня, обряд, танец.

Таким образом, можно сказать, что в фольклорном тексте есть некоторая инвариантная основа, на базе которой развертывается вариативный слой. И то, и другое присутствует наиболее очевидно в культуре устной традиции прошлого, однако проявляется оно и в поздних, современных культурных текстах и способах их социального бытования.

Конкретные формы традиционных культур, как и социальные механизмы их трансмиссии, носят исторически преходящий характер. Целостная система нормативно-ценностного жизнеобеспечения народа распадается на фрагменты, которые со временем теряют функционально-смысловое наполнение. Вместе с тем, общие идеи и предельные ценности народной культуры остаются актуальными и переходят в область профессиональной деятельности специалистов разного профиля. Однако затем они могут снова вернуться в массовое сознание и в видоизмененном виде опять стать частью народной культуры. Так в значительной мере происходит в настоящее время, когда в России, как и в других странах, активизировался интерес к традиционным культурам, включая их ранние формы.

В соответствии с изложенными в разделе 1.1 позициями принципиально важно выделить две фундаментальные особенности народной культуры, отмечавшиеся фольклористами в ряду других в разное время. Первая из них связана с блоком «нормы

- ценности - смыслы - символы», вторая - с блоком «формы их функционирования и социальной трансмиссии в культуре».

Во-первых, народная культура в различных ее ипостасях сохраняет элемент синкретичности в широком смысле, под


которой мы в данном случае понимаем нерасчлененное сосуществование в диффузном состоянии этики и эстетики, знания и верования, художественного и внехудожественного отношения к действительности, мира представлений (картины мира) и практического действия, что характерно для группового (соборного) сознания и поведения. Этим данная область существенно отличается от сугубо специализированных областей профессиональной деятельности, смысл и назначение которых заключается в максимальной дифференциации всех аспектов человеческой деятельности.

Во-вторых, реальные и потенциально возможные формы народной культуры обладают общим качеством - традиционностью. Опора на традицию как способ коллективной аккумуляции социального опыта сообщества, этноса, группы является важным качеством народной культуры, отличающим ее от профессиональной, где неизбежно сильно индивидуальное начало. Анонимность в последней скорее является курьезом, чем нормой, а все перемены связаны с инновационными устремлениями субъектов - творцов такого типа культуры. В народной же культуре всегда в первую очередь осознаваема установка на следование принятой традиции, за которой проступает некое соборное, коллективистское, общинное, корпоративное, анонимное начало, объединяющее сообщество в разных поколениях и получающее значение нормы и образца в зависимости от давности существования и (или) наличия авторитетов.

Масштабы традиции могут быть очень различны. Иногда она охватывает несколько поколений и продолжается десятки, а часто и сотни лет, как мы это видим в фольклоре классической поры. Иногда традиция как бы вспыхивает на какое-то время и гаснет, чтобы потом уступить место другой, аналогичной (анекдоты, песни, так называемый черный юмор, в прошлом - эпизодически получавшие в народе распространение слухи и толки, связанные с войной, голодом, болезнями, стихийными бедствиями).

Однако такая малая традиция, как и большая, также служит обобщению культурного и социального опыта, задает воспроизводящиеся вновь и вновь стереотипы образно-смыслового видения, символического выражения, а также способы, технологии закрепления и передачи элементов народной культуры в тех или иных временных рамках в масштабах большего или меньшего территориального региона.

Традиционность предполагает опору на традиции разного


не только временного, но и социально-пространственного масштаба: от нескольких лет до столетий, от небольшой социально-специфической общности (солдаты, студенты, обитатели тюрем и др.) до народа, этноса, нации, представленных населением региона, страны и даже разных стран. Ареалы распространения традиций также могут варьироваться.

Все это не означает, что в этой области царит жесткая неподвижность, повторение по кругу одних и тех же ситуаций, культурных текстов, социальных форм. Есть и изменения, и трансформация, и даже ломка, возникновение новых форм на руинах старых, однако в сознании носителей народной культуры господствует ориентация на поддержание культурных стандартов, иногда вопреки реальному ходу культурно-исторического процесса.

Выделенные нами два качества находятся в самой тесной зависимости друг от друга: синкретически недифференцированные формы взаимоотношения с миром, характерные для народной культуры, наиболее адекватно могут быть осмыслены и переданы именно в акте непосредственной коммуникации - самом традиционном способе инкультурации и социализации, не связанном с институционально-организационными формами. В то же время такой устный способ может быть лишь вспомогательным при передаче элементов сугубо специализированного содержания в профессиональной культуре. Здесь нужны совсем иные институции и технологии. И наоборот. Фиксация фольклорного, принципиально устного текста (например, издание сборников анекдотов) не без оснований рассматривается иногда фольклористами как потеря лабильности, окостенение традиции, что само по себе означает отход от нее. Разные области культуры дополняют друг друга. Устная культура по-прежнему нужна человеку, поскольку у него сохраняется потребность синкретического, по преимуществу внера-ционального в своей целостности осознания действительности.

В соответствии с изложенными в разделе 1.1 позициями социокультурологический подход к современной народной культуре предполагает комплексный анализ нескольких составляющих, существенных для понимания культурного артефакта в общем контексте культуры и социальной системы, элементом которых он выступает. В качестве наиболее существенных, адекватных социокультурологической проблематике, в данной работе выделены следующие составляющие: культурный текст в широком (не только вербальном) смысле; социальный


носитель - субъект культуры; социальные механизмы трансмиссии культуры; социальные функции культуры в обществе. В них более или менее явно проступают обе основные отличительные черты народной культуры: синкретизм и традиционность.

1 .Культурный текст в широком смысле: семантика и её зна-ково-символическое и материальное воплощение; т.е. социо-нормативные представления, этические, религиозные, эстетические ценности, идеи, смыслы, а также многообразные формы их выражения: вербальные, иконические, музыкальные, жестовые, движенческие, предметно-вещественные.

Для народной культуры особенно актуальны смешанные, синкретические образования и в семантическом, и в знаковом плане. Современная народная культура в разных проявлениях и направлениях демонстрирует разные способы существования культурного текста: сохранение, сокращение, переход в сферу сугубо исторических артефактов, трансформация смыслов и форм, порождение новых текстов в смешанных традициях, в частности, взаимопроникновение разных этнических традиций, фольклоризация текстов, заимствованных из профессиональных областей (музыки, поэзии и др.).

2.  Социальный носитель - субъект культуры, её продуцирующий, и в то же время благодаря ей существующий. Типы культурных субъектов разного масштаба и типа: личность, группа, социальная среда, социальная общность, сообщество, народ нация, ветвь человечества, представляющая определенный тип цивилизации, - в качестве носителей культуры или её отдельных традиций.

Применительно к народной культуре в новое время особое значение приобретает анализ социальной базы бытования: сохранение или размывание элементов аутентичной среды, появление промежуточных социально-групповых образований, субкультуры которых могут функционировать в качестве народной культуры на широкой социальной базе; переход традиционной культуры в социально иную, неаутентичную среду.

3.   Социальные механизмы функционирования культуры, ее поддержания, трансформации, передачи от поколения к поколению.

Культура в целом, особенно современная, располагает большим арсеналом социоинформационных технологий, а также институтов, выполняющих роль социального механизма по отношению к культуре. Первичным является характерный для


традиционной народной культуры способ передачи в живом общении, т.е. в акте непосредственной коммуникации. Оставаясь основным для народной культуры, которая по нашему определению - культура устной традиции, в современных ее направлениях этот способ дополняется, хотя не всегда органично, разными формами фиксации культурного текста, с использованием специальных технологий, методик обучения, что непосредственно влияет и на характер культурного текста, и на его место и роль в культурном пространстве советского и постсоветского общества.

4. Анализ позиций 1-3 позволит судить о социальных функциях культуры, или роли культуры (а также её отдельных областей) в интеграции и идентификации общности (общества), в самоопределении и поддержании идентичности личности и в воспроизводстве и обновлении самой культуры, т.е. самоподдержании её в «рабочем» состоянии (способности к сохранению, трансформации, обновлению - в зависимости от общих социальных и даже цивилизационных сдвигов).

Анализ социальных функций народной культуры по отношению к таким глобальным системам, как общество, личность, культура в целом - позволяет проанализировать ряд важных изменений в народной культуре нового времени. В частности, по отношению к традиционным формам следует рассматривать существенное сокращение сферы действия исконных универсальных её функций - формирование целостной картины мира, нормативно-ценностное регулирование жизни общины, сообщества, индивида; усиление декоративно-эстетической функции при утрате значительной части семантического функционального спектра; усиление функции сохранения памяти о прошлом семьи, рода, предков (в масштабах общества - охрана культурного наследия); актуализация сугубо «внешних» демонстрационно-церемониальных и ритуальных функций с ослабленной семантикой, частично забытой и малоактуальной, иногда воссоздаваемой в новых современных условиях как бы заново.

Отдельного рассмотрения требует анализ функциональной специфики массового неофициального творчества советской эпохи в рамках групповых субкультур, а также официозного народного творчества, представленного, в частности, некоторыми направлениями клубной художественной самодеятельности и любительства, также частично примыкающими к народной культуре.


1.3. Народ как субъект-носитель народной культуры в прошлом и настоящем

Для интерпретации народной культуры с точки зрения изложенных позиций первостепенное значение имеет понимание субъекта - носителя этой культуры, чьи ценности, идеалы, стереотипы поведения, образ и стиль жизни она выражает, декларирует, предписывает или, напротив, накладывает запрет, не рекомендует для членов сообщества, которые представляют данную культуру, принимая ее от предков и передавая потомкам. Взгляд с таких позиций обнаруживает существенное различие между народной культурой прошлого и более поздним, а также современным ее вариантом, притом что есть основания рассматривать все эти разные феномены как народную культуру.

Свое происхождение она ведет издалека и восходит к про-токультуре рода, племени. Затем ее субъектом - носителем становится этнос (греч. ethnos - народ). Однако применительно к тому времени, когда члены рода, племени, этноса в равной мере представляли собой народ как популяцию данной общности, понятие «народ», равно как и «народная культура», еще не обрели своей специфической семантики. Они стали обретать ее тогда, когда у представителей единого сообщества возникло желание отделить народ от не-народа, которое было естественным выражением возникающих социальных и культурных различий.

Осознание принадлежности к народу и включенности в народную культуру характеризует тот период, когда общество приобретает более сложную, иерархическую структуру. В нем выделяются классы, сословия, группы, формируется представление о высших и низших слоях общества, и те и другие вырабатывают свои варианты культуры, в рамках общей культуры возникают субкультуры социальных общностей и групп. Различия между ними со временем становились все более существенными. Если в допетровской России в боярских хоромах и крестьянских избах не только говорили на одном языке, но и пели одни песни, одинаково исполняли обряды, имели похожий жизненный обиход, то в послепетровской России высшие и низшие сословия с течением времени стали все более различаться, говорить на разных языках, ориентироваться на раз-


ные эталоны во многих сферах жизни и т.д. Впоследствии такое положение дало основание для всевозможных идеологических и даже социально-политических теорий о двух культурах в российском обществе. Очевидно, однако, что эти различия создали почву, на которой вырос мифологизированный образ народа, и этот образ занял видное место в отечественной культурной традиции (в художественной литературе, публицистике, философии), в отличие, скажем, от западных культур.

Понятие «народ» получает и до сих пор сохраняет этносоциальный характер. В условиях социально стратифицированного сословного общества под народом понимали не все население страны (не всех «народившихся»), а в основном тех, кого относили к «простому народу», т.е. низшие и отчасти средние классы. Это прежде всего крестьянство, городские низы, отчасти мещанство, низшее духовенство. Четкий водораздел между народом и не-народом и здесь определить затруднительно, однако он ощущается различными нашими теоретиками. Отражен он и в изданиях энциклопедического характера советского периода «народное творчество - искусство, непосредственно создаваемое трудящимися в условиях классовых обществ»8; «Народная культура в классово-антагонистических формациях выступает как культура низов в противоположность культуре верхов и отражает трудовую деятельность, быт, духовные запросы и чаяния непривилегированных классов и слоев сельского и городского населения»9. Поначалу народной культуре в России противостояла церковно-книж-ная традиция, потом сформировалась и светская. Историческая народная культура аккумулировала огромный социальный опыт, охватывая и упорядочивая все стороны жизни общины, сословия, этнического сообщества, ибо именно эта культура сохраняла и поддерживала этническую идентичность представителей этих социальных общностей и базировалась на этнических традициях.

В результате на протяжении веков народная культура создала свой, вполне оригинальный мир представлений, ценностей, норм, символов и способов их воплощения и реализации в социальных условиях жизни общины. Эстетический аспект, оставаясь частью этой синкретической культурной системы, также получил символическое выражение в целостности и органичности художественного мира аутентичного фольклора классической поры.

Не будем, правда, забывать, что этот мир был открыт и приравнен к высокому искусству выходцами из другой социо-


культурной среды много позднее, в XIX в., в то время, когда уклад общинной жизни и, соответственно, традиционная культура, уже начали разрушаться, расслаиваться, а значит, встал вопрос и о носителе этой культуры.

Переставая быть народной культурой в прежнем, исконном смысле слова, историческая крестьянская культура становится со временем художественным наследием, признанным специалистами и обществом в целом. Признание это, правда, оказалось подверженным веяниям времени. Так, в советское время на долгие годы и десятилетия фольклор попал в разряд пережитков прошлого, архаики, и лишь в последние полтора десятилетия вновь стал объектом повышенного внимания.

Очевидно, за этими перипетиями в судьбах народной культуры прошлого стоит частичная потеря носителя, сужение или трансформация этой социальной базы, когда роль носителя (а не только знатока, исследователя) берут на себя, например, специалисты-искусствоведы или фольклористы, любители-краеведы и пр. Кто же становится субъектом и носителем народной культуры с конца XIX в., когда особенно быстро пошел процесс социального расслоения и разложения традиционного уклада жизни в России?

Можно выделить две тенденции в подходе к этому вопросу. С одной стороны, сохраняется вплоть до сего дня стремление как-то обозначить те слои, группы, общности, которые с наибольшими основаниями можно назвать народом. С другой стороны, очевидно стремление понять народ как некую интегральную метафизическую категорию, связав с ней подчеркнуто ценностные представления. Возможно и определенное совмещение этих подходов. Понятие «народ» - в том значении, о котором сказано во введении, в отличие от близких к нему, хотя и не синонимичных, - этнос народность, нация, во все времена имеет сильную культурную составляющую. Можно говорить о самостоятельной жизни образа народа в русской (российской) культуре.

Так, на границе XIX и XX вв. понятие «народ» в российской социально-философской традиции обрело совсем особый, метафизический смысл, в котором соединялось и представление об определенном комплексе социально-нравственных черт - генотипе русского человека, и видение его в качестве носителя широко понимаемой русской идеи, великой драматической судьбы, большой духовной потенции и т.д. Подобный ком-


плекс идей соответственно отрефлектирован в кругах интеллигенции10, однако большую роль в этом сыграли образы традиционной культуры, и близость к народному миросозерцанию определялась способностью идентифицироваться с этой системой ценностей, т.е. как бы причислить и себя к народу, осознать себя частью этой общности.

Параллельно сформировалось и затем вошло во все истма-товские учебники советского периода марксистское представление о народе как движущей силе, демиурге истории. Такой подход, как бы поднимающий народ на недосягаемую высоту в противопоставлении его личности, был еще более абстрактно-философским. Реальная практика строительства социализма, а затем коммунизма, и в частности принесение в жертву этим светлым целям миллионов людей, вошла в явное противоречие с исходным теоретическим тезисом о высокой роли народных масс.

Есть в русской общественной мысли и социальной практике XIX-XX вв. и прямо противоположные концепции народа. В недрах просветительства возникла, а затем нашла дальнейшее развитие в идеологии народничества прошлого века оппозиция просвещенных верхов и темных низов, интеллигенции и народа. Здесь уже интеллигенция, воздавая должное народу, видела в нем не столько носителя оригинальной культуры, необычайной духовной силы, сколько объект собственной культуртрегерской деятельности. Народ оказывался как бы отчужденным от настоящей культуры, цивилизации, отсталым, варварским, далеким не только от какой бы то ни было мессианской роли, но и не очень способным к элементарному устроению собственной жизни. Эта линия - внесение в народ, т.е. в низшие слои общества, идей, представлений, знаний, технологий, созданных в иной среде и иной культуре - получила весьма заметное развитие. Она проходит через XIX в. и затем в XX в. обретает новую жизнь.

На этих исходных позициях в советское время была построена система культурно-просветительной деятельности, приобщения, обучения, включения масс в социалистическое строительство, воспитание нового советского человека, борьба с темнотой, невежеством, предрассудками и т.д. Объектом приобщения к культурным образцам, принятым за эталонные, стала некоторая неопределенная народная масса в целом, все более теряющая социально-стратификационные характеристики.

С построением социализма общество становилось все более нивелированным однородным, атомарным; прежние соци-


ально-классовые различия постепенно теряли свое значение, поскольку прежние высшие классы в лице наиболее ярких своих представителей, а то и полностью были так или иначе изъяты из социальной жизни (ликвидированы, депортированы, лишены прав, средств к существованию, ассимилированы). Параллельно различными мерами пресекались или переводились в официальное русло естественные процессы какой бы то ни было социальной кристаллизации, группообразования. Таким образом, всячески тормозилось формирование неофициальных слоев в культуре, групповых субкультур, а также естественной преемственности и обновления культурных традиций. В качестве значимых фиксировались лишь профессиональные и демографические различия.

В результате сложилась новая историческая общность «советский народ», а государство было провозглашено общенародным. Важно отметить, что такая общность возникла не только как официальная категория, продекларированная в Конституции СССР 1977 г., но и, в определенной мере, в самой жизни. Правда, здесь массе населения противостояла партийно-бюрократическая привилегированная верхушка, которая, впрочем, претендовала на принадлежность к народу и действительно сохраняла связь с демократическими (низшими) слоями по своему социальному происхождению. В этой прослойке преобладали выходцы из рабочих и крестьян, гораздо реже - из потомственной интеллигенции. Последняя с каждым новым поколением руководителей все более вымывалась и фактически была вытеснена так называемой интеллигенцией первого поколения.

И социальные, и культурные различия в таком обществе в очень малой степени определялись наличием в них каких-либо субкультур и даже этнонациональных традиций. Общество стало весьма гомогенно, ведь даже национальное начало в культуре допускалось лишь по форме, т.е. в качестве внешнего декоративного элемента. В таком случае на первый план, естественно, вышли различия количественного плана: в уровне приобщения разных групп населения к определенным культурно-идеологическим стандартам, художественным образцам, выдвинутым в качестве эталона и для тех, кто культуру создает (мастеров культуры), и для тех, кого нужно приобщать, вовлекать, воспитывать на этих образцах (народ в смысле «население»). В связи с этим, в частности, исключительное место в культурной и политической жизни страны начинает занимать худо-


жественная самодеятельность подражательного плана, именуемая одновременно и «вторым эшелоном искусства», следующим за первым, - профессионалами, и «народным творчеством».

Можно ли говорить о том, что народ как общность советского периода обладал своей особой культурой, подобной, скажем, культуре этнической или сословно-групповой. Пожалуй, действительно были и до сих пор сохранились (теперь уже в качестве советской субкультуры), некоторые глобальные ценности, которые ранее имели почти универсальное «общенародное» значение в советском обществе. Это ценности, если можно так сказать, имперско-апологетического характера: принадлежность к великой державе, занимающей шестую часть земного шара, благополучие этой страны, представление о социализме как всеобщем равенстве (уравнительности) и социальной защищенности, гарантируемых этой державой, уверенность в необходимости постоянной борьбы против врагов, против войны, за мир, за урожай, за высокие производственные показатели; одним словом, навязчивая идея доминирования во всем на планете, независимо от уровня реальных достижений. Круг этих идеологем, ставших стереотипами массовой советской культуры, оказался достаточно жизнеспособным и после того, как прежние государственные механизмы функционирования культуры фактически перестали действовать, эти стереотипы вжились (или были хорошо вживлены) в массовое сознание. Нечего и говорить, что сохраняют привлекательность наиболее талантливые произведения искусства, в которых эти ценности и представления воплощены.

Однако общество является структурой сложной. И в советские времена даже в годы наиболее жесткого тоталитаризма существовали элементы другой культуры, противостоящей массовым советским стереотипам: культуры неофициальной, полуофициальной или даже непризнанной, незамечаемой, искореняемой, культуры повседневного бытия людей, групп, сообществ. Все это вопреки всем трудностям существовало, однако в особых условиях андерграунда, полного или частичного, чаще в кругах интеллигенции. Однако и массовая повседневная культура, например, - молодежная, отчасти сохраняла отпечаток альтернативности. Носители подобной культуры порой чувствовали себя представителями подлинной народной культуры, противостояли официальной, квазинародной, иногда же они образовывали относительно закрытые группы и сообщества, замкнутые на своих интересах.


Ситуация 90-х гг. подспудно назревавшая по крайней мере с конца 70-х - начала 80-х гг., создала беспрецедентную ситуацию социального и культурного плюрализма, возможности которого общество пока не в состоянии полноценно использовать. Это дело будущего. Не сформировались пока и более или менее четкие социальные структуры, пронизывающие все общество, хотя процесс структурирования начался.

Наше время динамично трансформирует и образ народа, и связанные с ним ценности, символы, формы социального поведения, эстетические и этические ориентиры. Народ - это уже не просто бедные в отличие от богатых, не воплощение неких идеальных качеств национального генотипа, не государственный монолит, приравненный к обществу в целом (как пелось в известной песне: «я - ты - он - она - вместе целая страна»). Однако несомненно, что понятие народ продолжает жить, а социокультурная и этнонациональная идентификация с народом сохраняет свою актуальность, наполняясь новыми смыслами и обертонами.

О наличии народа говорит сам факт осознания представителей населения или нации себя в качестве некоего целого, идентификации себя с этим целым, помимо идентификации с семьей, жителями своего города, поселка, членами какого-либо круга или компании, профессионального сообщества, толпой на улице, очереди в магазине, хотя толпа, люди на улице или в очереди в экстремальных ситуациях могут уже выступать подобием народа. Объективно за осознанием своей причастности к народу стоит разное содержание, связанное с разным социальным и культурным наполнением. Образ народа может расширяться до грандиозных масштабов, охватывая огромный временной и пространственный ареал и вбирая представителей нации или разных наций во многих поколениях. Но он может и сужаться до людей одного поколения, объединенных общей судьбой, как правило, нелегкой, но яркой.

Важное место занимает фактор совместного участия в крупном историческом событии - войне, революции, борьбе за какое-либо общее дело, осознаваемое как справедливое, важное для общего выживания и благоденствия. Принадлежность к группе, к одной из сторон в борьбе (а иногда и к каждой из сторон) осознается как принадлежность к народу в целом, выражение его воли и чаяний. В худшем варианте за этим может стоять популистская политическая игра, вообще эле-


мент исторической игры, попытки так или иначе приватизировать образ народа имели и имеют место, но и их следует рассматривать как феномен культуры, правда, не обязательно народной. В качестве доминанты народного самосознания может выступать фактор этнической или религиозно-конфессиональной принадлежности, особенно если он поддержан социально-политической ситуацией. Здесь мы уже вступаем в область размывания границ народной культуры и смешения ее со смежными сферами.

Образ народа может быть укоренен очень глубоко в истории, тогда в основе его лежит ощущение сопричастности к каким-то крупным историческим свершениям в жизни своей страны, общества, к ярким эпохам в культуре, которые продолжают озарять своим светом настоящее, каким бы темным и трудным оно ни казалось сегодняшним современникам. В этом случае последними движет стремление удержать или даже воссоздать во всей целостности временную и смысловую глубину культуры, энергетику и обаяние культурной среды, почувствовать живую преемственность прошлого, настоящего и будущего, ассимилировать социальный опыт разных эпох, как бы «примеряя на себя» разные культурные парадигмы прошлого. Происходит идентификация с прошлой культурой, и через культуру люди осознают себя единым народом.

Таким образом, объектом идентификации может стать и народ России с ее тысячелетней историей, и советский народ после 1917 г. (определенное число россиян сохранило воспринятую со школьных лет привычку начинать «главную» историю России с 1917 г.), и даже какие-то группы, слои населения.

Во всех этих случаях в среде участников события, движения, процесса создаются знаково выраженные элементы своей культуры: символика, одежда, нормы и правила общения внутри сообщества. Иногда особым значением и смыслом наделяются уже бытующие ранее культурные тексты, предметы обихода, географические места и объекты. Таким образом создается если не целостная развернутая культура, то культурный слой, окружающий неким ореолом события, движения, эпоху, и ту общность, которая сложилась как целое благодаря этому, а также поддерживает и воспроизводит свою идентичность, т.е. самобытность, в меняющихся условиях.

Итогом наших размышлений может стать вывод о том, что в современных условиях социальная база народной культуры


довольно неопределенная, и, соответственно, эта культура так или иначе соприкасается с образцами культур и субкультур самых разных социальных и этнических сообществ, слоев, групп, идентифицирующих себя с народом и как бы даже получающих санкцию общества на такую идентификацию. Поэтому народная культура сегодня - это не только и не столько круг реальных объектов и процессов в культуре, сколько угол зрения или способ видения и понимания этих объектов и процессов, которые могут быть рассмотрены и совсем с других позиций. Например, как любительское творчество, как досуговые занятия, как охрана культурного наследия, как культурные ценности, обладающие тем или иным потенциалом, как субкультурные движения и даже как показатель традиционалистской нечувствительности к современным социальным изменениям. Нас же в интересует возможность рассмотрения этих объектов и процессов в контексте смежных явлений как народной культуры, имеющей некоего общего субъекта - носителя - создателя - потребителя.

1.4. Современные особенности народной культуры

Народная культура нового и новейшего времени существенно отличается от прошлых и классических фольклорных форм. Эти изменения связаны прежде всего с общей динамикой в системах культуры и общества, повлекшей за собой утрату универсальной роли традиционных культур народов в новых условиях.

Развиваясь вместе с обществом (сообществом), культура становится все более сложной, разветвленной и многоуровневой. С возникновением национально-государственных образований, укреплением социальных структур, постепенно складывается общенациональный вариант языка и культуры, по отношению к которым регионально-этнические культурные традиции при всей своей исконности и аутентичности занимают как бы подчиненное положение, оставаясь культурой повседневности, разговорным языком, сферой бытового общения, а также исторической памятью рода, семьи. Если в традиционной этнической культуре представлены в нерасчлененном виде все области материально-практической, духовно-религиозной, познавательной, соционормативной, эстетической деятельности человека как члена сообщества, то культура нового времени и современности все более дифференцируется, усиливается специализация отдельных областей, сфер культурной деятельное-


ти по типу предмета, характеру, целям11. Возникает культура земледельческая, художественная, религиозная, правовая, политическая и пр. Складывается представление о культуре духовной (религиозной) и светской, официальной и частной, сословной и общенациональной, региональной и мировой.

Параллельно, помимо традиционных механизмов прямого наследования, формируются опосредованные способы передачи культуры, фиксации и закрепления культурного текста в качестве канонического образца, а также введения его в социальное обращение. Возникают и множатся как технические средства, обслуживающие этот процесс и влияющие на него, так и самые разные социальные технологии обучения, трансляции, социализации; образуются соответствующие социальные институты, сеть организаций разного уровня формализации.

Становясь многослойной, культура социально дифференцированного общества, обрастает субкультурами. Фольклор, теряя свое исконное универсальное положение, начинает активно взаимодействовать с субкультурами, образуя, с одной стороны, современные вторичные формы народной культуры, а с другой - обретая роль культурного наследия.

В культуре нового времени весьма значительное место начинает занимать массовая культура, которую иногда сближают с народной, видя в ней проявление того же коллективно-бессознательного, внеличностного, анонимного начала, которое есть в фольклоре. Однако те произведения, изделия, вещи, которые представляют такую культуру, чтобы стать действительно массовыми, завоевать всеобщее внимание, должны быть очень профессионально выполнены и еще более профессионально запущены в оборот с использованием широкого арсенала современных технологий производства, фиксации, обработки, тиражирования текстов, с ориентацией на вкусы широкой публики, стереотипы массового сознания. Все это, конечно, отличает данную область культурной деятельности от самостийно существующей культурной практики устной традиции, по масштабам охвата сейчас явно уступающей массовой.

Вместе с тем в современных обществах с высоко развитыми информационными технологиями, специализацией всех областей деятельности продолжает существовать и внепрофес-сиональная культурная практика в синкретических формах. Она живет своей жизнью параллельно со специальными, профессиональными областями в многоэтажном здании современной культуры. Уходят в прошлое классические формы народной


культуры (например, эпические жанры фольклора разных народов), им на смену приходят всевозможные малые формы фольклора и постфольклора.

Традиционные формы культуры в прошлом (для разных народов оно может быть отнесено к разным периодам) воплощали некие базовые жизненные ценности, определяющие основы социального бытия сообщества. Теперь картина мира современного человека в значительной мере строится на иных представлениях и способах ориентации в социальном и природном пространстве. Они во многом выработаны уже достаточно давней профессиональной традицией, в которой элементы народного миросозерцания присутствуют лишь фрагментарно. Обращение к народной культуре - это часто сфера специальных интересов отдельных групп, приверженность к ритуалам, обычаям, связанным с определенными обстоятельствами жизни, тяготение к историческим культурным формам. В таком случае речь может идти не столько о социальном нормировании жизнедеятельности людей, сколько об украшении, декорировании, внесении дополнительных смысловых нюансов и форм в ту общую ценностно-нормативную базу (или ее фрагменты, восходящие к разным эпохам), на основе которых так или иначе устраивает свою жизнь современный человек.

Вытесненные из жизни общества как пережитки прошлого многие элементы этнических культур начинают играть определенную роль как в современном пестром и неоднозначном культурном пространстве, так и жизни народов - носителей этих традиций. Отчасти это связано с актуализацией этнического и национального самосознания в последние десятилетия XX в. Во множестве возникают различные центры традиционных методов лечения (по иронии судьбы эти методы, будучи весьма древними, часто называются нетрадиционными по отношению к утвердившимся более поздним традициям медицины европейского типа), школы боевых искусств разных направлений, школы народных ремесел, ансамбли народной музыки, пения, танца, максимально полно воссоздающие этнические аутентичные архетипы. Культивируются порой весьма архаичные формы традиционного религиозно-магического опыта. Параллельно возникают всевозможные формы неоязычества, в частности неошаманства и др., а также происходит скрещивание или смешение разных этнических традиций, перенос и вживление их в новую, неаутентичную социальную ткань, что дает естественный выход в область современной


массовой культуры, эксплуатирующей и «переваривающей» любой культурный материал.

В бытовом сознании значительной массы людей по законам устной культуры продолжают жить элементы социальной практики, религии, философии, восходящие к традициям далекого прошлого, порой уже малознакомого и почти чуждого этим людям. Наметился даже своеобразный параллелизм и одновременно противостояние традиционно-народного и профессионального, специализированного подходов к одним и тем же сторонам жизни и способам отношения к ним (истолкование, сохранение, практическое использование, преобразование и пр.). Это относится к самым разным областям: художественное творчество, религия, медицина-целительство, метеорология, организация хозяйственной деятельности, связанной с природой, домашним бытом и пр.

Аналитический, сциентистский подход, выработанный в европейской культуре, предполагает дифференциацию множества областей знания, технологий, их обоснование и методологическое обеспечение. Такой подход, безусловно, противостоит синтетическому, по преимуществу интуитивно-чувственному, заложенному издревле в основе синкретической традиционной культуры. Вместе с тем, несмотря на типологические различия культур разных эпох и традиций, можно говорить об очевидной тенденции актуализации прошлого в самых разных формах.

По-видимому, потребность в альтернативных культурных парадигмах особенно актуализируется в наиболее сложные, переходные, кризисные эпохи, подобные переживаемой нами на грани веков. Именно в такое время становятся вполне приемлемы разные, в том числе взаимоисключающие направления социальных, религиозных, научных, художественных поисков и соответственно множатся критерии оценки результатов. Наука пересекается с обыденным знанием, обретает такое качество, как трансдисциплинарность, как бы расширяет проблемно-предметные горизонты, но одновременно возникает необходимость транспонировать строгую (тем более точную) методологию в относительно более «мягкие» варианты. Еще более причудливые формы порождает художественная культура, а также обширная область обыденной культурной практики.

В связи с подобными тенденциями современной культуры в целом несколько изменяется роль такого ее компонента, как миф. Значение слова «миф» (от греч. mythos) в обыденном языке (нечто ложное, неправдоподобное) и понятие о мифе,


мифологии, мифосознании в социально-гуманитарных науках существенно различаются. В науке в наше время параллельно существуют два разных подхода к мифу12.

1 .Традиционное представление о мифе как исторически преходящей, архаической форме общественного сознания, в основе которой лежит донаучный образ действительности, предполагающий нераздельное существование человека, природы, космоса и определяющий место человека в общей картине мироздания - картине фантастической, иллюзорной, включающей анимизм и антропоморфизм - в соответствии с представлениями более позднего времени.

2. Более широкое, тяготеющее к постмодернистским соци-окультурологическим концепциям представление о мифе как первооснове культуры вообще, некоей культурной универсалии, которая проходит через все исторические эпохи и связана с фундаментальной потребностью человека в целостной картине мира, соединяющей в себе знания и ценности, науку и религию, рационально-логическое и чувственно-внерациональ-ное, идеи и практические способы коллективного действия. Именно такое качество составляет основу мифосознания во все времена. Можно говорить об актуализации мифологической составляющей в культуре XX в. в целом, при разных оценках этой тенденции учеными.

Поворот к постмодернизму в культуре и, соответственно, к постиндустриальным формам цивилизации, неизбежно связан с переосмыслением обширных пластов истории человечества. А это означает расширение сознания, появление его новых ракурсов, подключение иных ресурсов жизнеобеспечения общества. Важная сторона подобного процесса, отмеченная многими учеными - определенное движение в сторону консерватизма, культурной традиции прошлого и даже традиционализма.

Вторая (или вторичная) жизнь традиции, социальное проигрывание разных вариантов включения ее в современный культурный мир и живой обиход, повышают роль исторической народной культуры (прежде всего художественной), в новых обстоятельствах, когда общество и человек сталкиваются с неизбежной перспективой многовариантности во всех планах: собственно культурном, социальном, политическом, экономическом, этнонациональном, религиозном.

Господствующие универсально рациональные модели классического периода модернизации дополняются и отчасти вытесняются введением в сознание и поведение иных культур-


ных стереотипов, точнее - архетипов. Они проникают во многие сферы жизни и мыследеятельности и охватывают широкое поле традиционного социального и культурного опыта, который был отринут на предыдущем этапе и вдруг теперь обретает новые смыслы, социальные связи и перспективы. Эти тенденции определяют особую важность анализа роли традиционной, исторически сложившейся народной культуры в современной ситуации и в современных ее модификациях.

Учитывая все сказанное выше можно сформировать предмет изучения «наборным» способом. Это следующие области:

1.   Традиционно-историческая, крестьянская, а также бывшая городская, слободская, мещанская культуры и субкультуры, обитающие - в новой среде с новыми акцентами, иногда в социально новом качестве.

2.   Явления профессиональной культуры (например, художественные тексты) в массовом обращении, когда они становятся не просто объектами широкого потребительского спроса (как в массовой культуре), но привлекают внимание как объект некоторого культурного сотворчества, связанного с максимальной идентификацией, иногда адаптацией «под себя», варьированием исходного культурного материала. Эта ипостась народной культуры нередко проявляется в разного рода культурной, и в частности художественной самодеятельности, любительстве при всей неоднозначности этого явления.

3.   Субкультурные движения, прослойки, отдельные тексты, факты в культуре, эпизодически получающие широкое социальное звучание, что ставит их в ранг народной культуры. К этой социально широкой области можно отнести анекдоты и даже их целые циклы, возникающие ситуативно в определенной среде и вдруг получающие универсальное, почти общенародное звучание. Другой пример - явное расширение диапазона звучания блатных, тюремных песен, вызванное не столько художественными достоинствами этого культурного материала, сколько социальной ситуацией, провоцирующей его актуализацию в советское время.

4.  Особую область в этой пестрой мозаичной картине составляют различные промежуточные формы культуры, которые иногда относят к третьей культуре, второму фольклору. Терминология пока не устоялась, проблематика изучения расплывчата. Однако народная культура в современных условиях непосредственно смыкается с этой областью.


Выводы

В главе обосновывается нетрадиционный, собственно культурологический, подход к исследованию фольклора как целостного явления народной культуры. Основное отличие предложенного социогуманитарного подхода состоит в том, что, наряду с анализом корпуса культурных текстов как таковых, существенное значение придается анализу процессов их функционирования в социальном пространстве, в частности - изучению их вклада в сохранение или трансформацию социальной общности, а также в поддержание и развитие культуры сообщества, общества в целом.

Такая позиция предполагает комплексный анализ нескольких составляющих, существенных для понимания культурного артефакта в общем контексте культуры и социальной системы, элементом которых он выступает. В качестве наиболее существенных компонентов выделены: культурный текст в широком (не только вербальном) смысле; социальный носитель-субъект культуры; социальные механизмы передачи культуры; социальные функции культуры в обществе. В тексте показано, что народная культура, понимаемая как синкретическая культура непосредственно передаваемой (устной) традиции, имеет свою специфику во всех выделенных компонентах.

Предложенный подход продуктивен не только в собственно научном, теоретико-методологическом исследовании, но и при обсуждении прикладных, практических задач: концепции культурной политики, места традиционной культуры в современном мире, возможностей анимации ее аутентичных форм в новой среде, программ образования и обучения.

Обновлено (04.03.2011 12:54)

 

Комментарии  

 
#1 ВопросDanyInsex 26.04.2019 19:18
банк втб интернет банк бизнес онлайн
Цитировать
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить