НАРОДНАЯ КУЛЬТУРА В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ Учебное пособие Москва 2000, Глава 4.
gototopgototop
Translator
Поделитесь мнением
Как Вы отвечаете на вопрос "А не жалко ли берёзку?"
 
Статьи о народном искусстве

РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРОЛОГИИ
МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

НАРОДНАЯ КУЛЬТУРА В
СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ

Учебное пособие

Москва 2000

Оригинальный адрес публикации http://www.riku.ru


УДК 703 ББК 85.7 Н-30

Авторский коллектив:

О.Д. Балдина, кандидат искусствоведения - главы 3 и 8;

Э.В. Быкова, кандидат философских наук - глава 2 (разделы 2 и

3), глава 5;

Е.Э. Гавриляченко - глава 4 (раздел 2); В.В. Метальникова - глава 6;

Н.Г. Михайлова, кандидат филологических наук - введение, глава 1; глава 4 (раздел 1); заключение

Е.А. Семенова, кандидат исторических наук- глава 2 (раздел 1), глава 7.

Ответственный редактор Н.Г. Михайлова

Работа выполнена при поддержке Министерства культуры Российской Федерации и Российского гуманитарного научного фонда Российской академии наук (грант № 98-03-04022а)

Народная культура в современных условиях : Учеб. Н-30 пособие / М-во культуры РФ. Рос. ин-т культурологии; Отв. ред. Н.Г. Михайлова. - М., 2000. - 219 с.

ISBN 5-93719-013-0

Учебное пособие подготовлено сектором современной народной культуры Российского института культурологии в рамках общей специальности «культурология». Народная культура рассматривается как культура непосредственно передаваемой (устной) традиции, продолжающей существовать в синкретических формах и сохраняющей актуальность в современном мире. Анализируются как традиционно исторические пласты культуры, включенные в современное поликультурное пространство, так и более поздние, современные или вневременные элементы народной культуры. Особое внимание уделено теоретическим проблемам изучения народной культуры и обоснованию методологических аспектов культурологического исследования. Междисциплинарный социогуманитарный подход к широкому кругу явлений, объединяемых понятием «народная культуры», позволил расширить представления о современных социокультурных процессах и роли в них внепрофессиональной культурной практики.

Учебное пособие адресовано студентам и аспирантам ВУЗов культуры, а также гуманитариям широкого профиля.

ISBN 5-93719-013-0 удк 703

ББК 85.7

© Российский институт культурологии, 2001


nar-cult-raw-4.jpg


Глава 4. Исторически сложившиеся формы фольклора в современных условиях

4.1. Традиционная народная культура

в современной социокультурной ситуации;

проблемы фольклоризма е культуре

Ориентация на традиционную народную культуру - заметная черта современного социокультурного процесса в целом. Как известно, в культуре разных народов и стран в XX в. прослеживаются две глобальные тенденции, находящиеся в оппозиции друг к другу. Одна из них определяется образованием неких единых эталонов универсальной и наднациональной культуры, обращенной ко всему миру и представляющей ценности, нормы, идеи, образы, символы, близкие всему человечеству (или значительной его части). Это широкий слой культуры и в основе его лежат общие мощные процессы интеграции.

Другая тенденция связана с не менее интенсивными процессами регионализации, национально-этнического возрождения культур и народов. В ней реализуется потребность в осознании своего, самобытного культурно-исторического пути, в чувстве укорененности на некотором своем социальном и культурном пространстве, на своей земле, потребность в идентификации своей судьбы с этой землей, страной, религией, с ее прошлым, настоящим, будущим.

В данном случае важна вторая тенденция, пути ее реализации в современной отечественной культуре. Стремление к созданию и поддержанию своего имиджа характерно для разных народов, не исключая и тех, которые находятся на весьма высоких ступенях социального развития и приобщения к технологиям мировой цивилизации.

Пример из нашей действительности. Экспертный опрос, проведенный Ленинградским институтом культуры в начале 90-х годов в одной из центральных областей России, показал, что среди разных направлений культурно-досуговой деятельности, требующих первостепенного внимания и поддержки, первые места занимают - возрождение национальных традиций (90,5%) и защита


окружающей среды (92,5 %), т.е. сохранение, поддержание, воссоздание культурной и природной среды, сформировавшейся на протяжении веков, экология в глобальном смысле слова.

В условиях современной России эти две указанные выше глобальные разнонаправленные тенденции приобретают свою специфику. В роли некоторой общей культурной модели на протяжении веков выступала унитарная культура государственно-социалистического типа, связанная не столько с естественной интеграцией, сколько с ассимиляцией, часто насильственной - вплоть до запрещения национальных языков, культурных и религиозных традиций, депортации целых народов. Поэтому отход от подобной модели сопряжен с особой социальной остротой процессов национально-этнического самоопределения народов России, а также регионализации. Оборонительно-охранительная национальная позиция порой превращается в агрессивно-националистическую, регионализм отдает сепаратизмом, а вся этнонациональная проблематика окрашивается самыми разными цветами спектра современной политической борьбы. Это неизбежно в условиях переходного периода. Вместе с тем очевидно, что подобный отход, пусть и принимающий порой уродливо-агрессивные формы - в условиях России неизбежный этап на пути восстановления естественных механизмов саморазвития культуры вообще и народной в частности.

Что же в традиционной народной культуре может и должно быть сохранено, поддержано, восстановлено и органично включено в социокультурную ситуацию сегодняшнего дня, а что составляет удел прошлого и должно стать предметом му-зеефикации как историческая память народа и общества? Проблем немало. Что, собственно, означает поддержание, восстановление традиций или отдельных ее элементов? Какими путями и чьими усилиями это должно быть достигнуто? Насколько пробуждение национального и этнического самосознания связано с возвращением к этнокультуре в социально-бытовой сфере? Или оно ограничивается просветительно-познавательным интересом общества к своему историческому прошлому, памяткам культуры, народной и книжной, и мало влияет на жизнеустройство представителей этноса в настоящем?

Очевидно, что элементы традиции в культуре в этих случаях будет существенно различаться; и различия эти важно ощущать и при анализе современного состояния народной культуры и при решении каких-то практических, культурных задач.


Здесь обсуждается круг вопросов применительно к той области народной культуры, которая по традиции называется народным творчеством, фольклором и ассоциируется преимущественно с художественной культурой, включая музыку, хореографию, словесное, визуально-пластическое искусство, театрально-игровые действа в разных жанровых формах. Все эти элементы в идеале или, вернее, в прошлом, для одних народов - далеком, для других - относительно близком, были объединены в некоторую целостную систему. В 90-х гг. XX в. они, как правило, существуют фрагментарно, как некоторые включения в современное довольно мозаичное культурное поле. Однако и в таком виде они, можно полагать, функционируют и способны оказывать определенное влияние на социокультурную ситуацию, участвовать в формировании национального и этнического сознания.

При этом элементы этнокультуры, и в частности виды и жанры народного творчества, могут фигурировать в качестве активного или пассивного слоя культуры. В первом случае речь идет об элементах культуры, спонтанно функционирующих в социально-бытовой сфере жизни сообщества, во втором, - о таких, которые отложились в исторической памяти общества. Чтобы их вызвать к жизни, нужны специальные усилия, ситуации, провоцирующие особый интерес именно к такому культурному материалу. В условиях оживления национального этнического сознания, усиления регионального начала в разных его проявлениях, можно наблюдать переход из пассива в актив элементов этнической, в частности, фольклорной традиции, которая таким образом как бы получает вторую жизнь в обществе, наряду со вторичной жизнью в новых культурных текстах.

В частности, в современной русской народной культуре, прямо или косвенно связанной с традиционным народным творчеством, можно выделить несколько типов ориентации на традицию, причем в разное время то одни, то другие типы организации начинали ценностно доминировать, пытаясь потеснить остальные. Но все они, тем не менее, продолжают параллельно существовать, и функционально оправданы до тех пор, пока не стремятся вытеснять и замещать друг друга. Кратко охарактеризуем наиболее заметные из них.

Это, прежде всего, чистый аутентичный фольклор, бытующий и сейчас и не обязательно в лучших классических образцах, однако естественным традиционным изустным способом, путем прямой передачи от мастера к ученику, от поколения к


поколению. Ареал бытования его сужается, но есть достаточно жизнеспособные области. Это первый тип.

Другой тип представлен бытовым творчеством и прочим творчеством на традиционной основе в молодежных фольклорных группах, преимущественно в городской среде. Будет точнее назвать эту деятельность творчеством, чем исполнительством. Это позволяет нам сделать характерная для нее ориентация на многостороннее вживание в народную культуру прошлого, близкое общение с мастерами - ее носителями, ее «практикование» в собственном быту в сочетании с исполнением на сцене. Одним словом, одновременное вживание в традицию и вживление ее в сегодняшнюю культурную ситуацию. В этом случае сохраняется, как правило, установка на максимальную подлинность, этничность воспроизводимого культурного материала, с одной стороны - и столь же максимальную органичность, личностную идентификацию с этим материалом, культурную и собственно этническую с другой. Это направление специалисты по фольклору иногда относят к фоль-клоризму в культуре. Подлинная традиция в этом случае попадает в нетрадиционную ситуацию и среду и, обретая в ней свое место, становится не только собственно культурным, но и социальным феноменом, что очень важно.

Если отмеченный тип фольклорной ориентации относительно нов и в этом смысле нетрадиционен при всей установке на максимальную нетрадиционность, то фольклорное исполнительство в сценических формах и в профессиональном, и в самодеятельном искусстве - явление очень давнее. Диапазон здесь достаточно широк - различные копии, стилизации, подлинные тексты, адаптированные и несколько обработанные для сцены, исполняемые как носителями традиции в условиях клубной и др. самодеятельности, так и артистами разного уровня в ансамблях песни и танца, народных хорах, фольклорных коллективах, профессиональных и самодеятельных. На это направление, очевидно, также распространяется название фолькло-ризма, однако в отличие от предыдущего, оно со всеми своими достоинствами и просчетами, живет и функционирует только в рамках художественной культуры, следуя за канонами или разрушая их. Применительно к этому типу, видимо, можно говорить о вторичной жизни традиции в условиях, заданных целями демонстрации образцов художественной культуры прошлого, при достаточно условной сценической идентификации


исполнителей с культурными текстами и формами их подачи. Это еще один тип, как бы промежуточный.

Еще один самостоятельный тип претворения и продолжения народной традиции в культуре XIX и XX веков - это формирование некоторого набора унифицированных вариантов аутентичной и национальной культуры свободного от регионально-этнической специфики, вариативности, импровиза-ционности - качеств, без которых немыслим аутентичный фольклор. В известной мере к нему можно отнести ряд молодежных групп бытового песнетворчества. К этому типу тяготеют такие явления, как, например, русская народная песня вообще, молдавский или армянский танец вообще. Словом то, что воспринимается, как нечто народное вообще и заключает в себе некий характерный, почти стереотипный, набор элементов данной национальной культуры в их наиболее универсальном и, как правило, облегченном выражении. В основе таких проявлений народной художественной культуры чаще всего лежит городской (или слободской) вариант культурного текста, который оторвавшись от своей локальной основы становится по существу явлением массовой культуры, однако сохраняет связь с фольклорной традицией.

И, наконец, стоит упомянуть о такой форме обращения к фольклорной традиции, как оригинальное - авторское творчество, косвенно ориентированное на элементы этнической и национальной культуры. Однако авторы оказываются включены в иную (нефольклорную) художественную систему. Такой тип фольклоризма (здесь, думается, это определение наиболее уместно) - в основном располагается на территории профессиональной художественной культуры, лишь краем захватывая область любительства.

В реальной социокультурной ситуации разные типы ориентации на национальную и этническую традицию в современной культуре редко присутствует в чистом виде. Сочетаясь в разных дозах, дополняя друг друга и одновременно контрастируя, перетекая друг в друга, они образуют достаточно сложную, многоцветную палитру современной культуры и культурной жизни, являя одновременно и ее богатство, раздвижение границ, и бедность, утраты прошлых достижений, изначальной целостности, - в зависимости от избранных критериев оценки.

Все намеченные выше типы воплощения фольклорной традиции в культуре достигали наивысшего расцвета в разные эпохи. Однако в развитой современной культуре весьма мно-


послойной, вплетенной в мировую традицию и сохранившей яркие региональные особенности, как правило, данные типы присутствуют все, дополняя друг друга, и конкурируя в борьбе за место не только в культурном пространстве, но и в непосредственном социальном опыте наших современников. Такова ситуация, в частности, в русской культуре. В ней находится место для разных этнокультурных фольклорных ориентации. Однако речь идет не о том универсальном доминирующем положении, на которое они могли претендовать в прежние времена, но о новом реальном, иногда скромном месте, в своей социальной среде, своей культурно-экологической нише. Ибо в целом, социокультурный процесс движется в направлении поли- или мультикультурализма.

С этих позиций, думается, особенный интерес представляет второй из рассмотренных нами типов ориентации, связанный с некоторым вживлением в этносоциальную среду и «прак-тикованием» фольклора в современном быту. Одновременно этнотворчество (в основном песенное) - это путь выживания аутентичной культуры в неаутентичной среде. В противовес фольклорным самодеятельным коллективам, созданным по аналогии с профессиональными народными хорами и ансамблями, возникает и получает распространение опыт выращивания местных фольклорных очагов в условиях города среди молодежи, студентов, интеллигенции. На протяжении 1980-х гг. фольклорное движение охватило разные региона России на волне активизации национального, этнического, а затем и регионального самосознания. Аналогичные тенденции есть и в других странах, например, в балканских и др.

Этот феномен интересен тем, что объединяет в себе некие естественные объективные тенденции социокультурного процесса и субъективное осознанное вмешательство в этот процесс, его как бы искусственное корректирование, проектирование, включающее новые нетрадиционные механизмы передачи традиции, как ни парадоксально это звучит.

Поясним это положение, обратившись к некоторым данным экспертного опроса, проведенного сектором современной народной культуры РИК в 1992-1993 гг. В качестве экспертов выступали практики - работники различных организаций культуры, учебных заведений, студенты-заочники. Более половины из них склонны в целом высоко оценивать роль традиций народной культуры в современной жизни, причем эта оценка


никак не сводится ими к значению культурного наследия (36%) или материала для обработки, порождения новых культурных текстов (25%). Вместе с тем наши респонденты подчеркивают основательное разрушение традиций при наличии попыток их поддержания и оживления (59%). Однако в большой мере эти полпытки эксперты связывают с деятельностью специалистов-этнографов, фольклористов, историков, краеведов, деятелей культуры (45-50%), чем с местными жителями - исконными носителями традиции, хотя роль последних отметили около 30% опрошенных. Получается, что в лице специалистов и деятелей культуры, благодаря их авторитету, усилиям, энтузиазму и творческому взаимодействию с народными мастерами современное общество наконец после десятилетий непризнания, отрицания, изъятия из культурной жизни определилось в своем отношении к народной художественной культуре.

Наметился и поддерживается своеобразный симбиоз носителей аутентичной культуры и специалистов-энтузиастов, причем последние, что очень важно, склонны также ощущать себя носителями. Это, в свою очередь, позволяет использовать современный арсенал социальных и технологических средств, механизмов передачи этнокультурной традиции для поддержания, обучения, восстановления, анимации, а, может быть, и трансформации традиции при включении в нее новых поколений. Таким образом, можно говорить о своеобразном взаимодействии естественной, имманентной и искусственной, привнесенной субъектом компоненты в этом сложном социокультурном процессе на его современном этапе.

4.2. Исторически сложившиеся формы фольклора: бытование и использование

Формы русского фольклора, исторически сложившиеся до XX в., относят к так называемому «крестьянскому», «классическому» фольклору. Под исторически сложившимися формами фольклора в русской традиции мы подразумеваем древний пласт, включающий в себя былины, календарный, семейно-об-рядовый фольклор, старейшие исторические песни, а также более поздний слой фольклорных произведений: семейно-бы-товую лирику, исторические песни и баллады, духовные стихи. В нашу задачу не входит описание всех этих видов и жанров, поскольку предметом рассмотрения являются некоторые


общие вопросы функционирования исторически сложившихся форм фольклора, особенности их бытования и использования в культуре в XX в.

Исследовательский интерес к этому пласту народной культуры вызван его необыкновенной жизнестойкостью, поскольку старинные обрядовые, песенно-музыкальные, хореографические формы фольклора поныне живут, исполняются в быту современными людьми в разной социальной среде. Следовательно, они выполняют определенные функции в нашей культуре и обществе, в жизни сообщества, группы и личности исполнителя.

В круг объектов анализа входят различные формы бытования крестьянского фольклора, как в аутентичной, так и в неаутентичной среде, воспроизводимые носителями традиции и исполнителями-любителями - участниками различных фольклорных ансамблей. В книге не рассматривается профессиональное исполнительство в народных традициях, а также деятельность коллективов в жанре народного хора в клубной художественной самодеятельности, поскольку их репертуар основывается прежде всего на авторских произведениях и обработках фольклора в стиле усредненного «народного» пения, пляски, игры на музыкальных инструментах.

Материалом для анализа послужили публикации в научных и научно-популярных изданиях, а также мнения экспертов-фольклористов, которые они высказали в ходе интервью по проблемам современного состояния фольклорных традиций. Суждения экспертов, основанные на многолетней экспедиционной практике, наблюдениях и анализе ситуации, стали для нас важным источником информации51. Ценность мнений экспертов - в отражении ими социальных аспектов бытования исторически сложившихся форм фольклора. Эти сведения зачастую трудно получить из печатных источников, поскольку их авторы нацелены, прежде всего, на изучение фольклора с точки зрения культурного текста: его художественно-эстетической значимости, форм выражения, степени сохранности и т.д. Социальный контекст бытования традиции в таких публикациях, как правило, отсутствует или играет сугубо вспомогательную роль. При всей значимости и ценности подобной информации, ее недостаточно для проведения культурологического анализа.

В дополнение к публикациям и экспертным оценкам, были привлечены результаты социологических опросов населения, касающихся широкого круга проблем современной народной культуры52. Также помогли в расстановке некоторых акцен-


тов при интерпретации материалов личные впечатления от встреч, общения с народными исполнителями - хранителями традиций, с участниками молодежных любительских фольклорных ансамблей (городских и сельских), опыт участия в фольклорном движении.

Сохранность локальных традиций на территории России различна. В одних регионах фольклор продолжает свое естественное существование; там бытуют элементы старинной обрядности, исполняются песни, пляски, хороводы, наигрыши на традиционных музыкальных инструментах. В других - фольклорные традиции угасают, уходят или уже ушли из повседневной жизни людей. Но и там, как отмечают фольклористы, сохраняется хотя бы две-три песни, наигрыша, которые обязательно исполняются на местных свадьбах. Отличия в степени сохранности локальных традиций вызваны разными причинами, в числе которых исторические, социально-экономические, демографические и пр. В нашу задачу не входит описание локальных традиций по всей России, поскольку это дело специалистов - фольклористов, этнографов, музыковедов и др. Мы постараемся выявить основные тенденции в бытовании фольклора, опираясь на конкретные сведения по ряду областей и регионов, собранные фольклористами и другими специалистами-краеведами.

Функционирование крестьянского фольклора в нынешних условиях зависит прежде всего от его социальной базы: количества и возраста его носителей, наличия преемников традиции, типа бытования фольклора в аутентичной и неаутентичной среде. При проведении анализа мы выделили три основные позиции, характеризующие социальную базу фольклора:

1 - сохранение прежней социальной базы, среды бытования в рамках сообщества;

2 - сокращение традиционной социальной базы и ареала распространения; размывание среды и связи с сообществом;

3 - нетрадиционная (неаутентичная) среда бытования исторически сложившихся форм фольклора.

Под сохранением прежней социальной базы фольклора в рамках сообщества мы подразумеваем исполнение фольклорных произведений сельскими жителями в местах его исконного бытования.

Крестьянский уклад жизни естественным образом поддерживает традиционные формы проведения праздников, застолий, встреч родственников, посиделок, вечерок и пр. Можно


упомянуть в связи с этим живущие поныне древние обряды, связанные с крестьянским календарным циклом: «Похороны Стрелы» и «Вождение Коня» на Брянщине, «Вождение Русалки» (Барышни) в Калужской и «Похороны Костромы» в Липецкой областях, весенние хороводы в Пензенской области, «помочи» родственникам и соседям в период уборки урожая на юге России, которые сопровождаются соответствующими песнями, плясками, хороводами, инструментальной музыкой и т.д. Примеры на этом не исчерпываются, их немало. Типы бытования исторически сложившихся форм фольклора и их функции в современной культуре различны.

При анализе социальной среды носителей фольклорных традиций обращает на себя внимание ее неоднородность по ряду признаков, в частности - несбалансированность возрастных категорий народных исполнителей. Результаты социологического опроса участников аутентичных фольклорных ансамблей, проведенного сектором современной народной культуры РИК в 1988-89 гг., говорят о том, что большинство из них - люди пожилого возраста: группа лиц старше 60 лет составила 46,4% от общего количества опрошенных; 28,3% составляют 50-60-летние; средний возраст (30-49 лет) - 17,5%; молодежь от 20 до 29 лет - 5,1% и совсем мало детей и юношества (до 19 лет) - 1,6%.

На первый взгляд, эти данные говорят об умирании традиции, которая неизбежно прервется с уходом старшего поколения. Однако, здесь картина не столь однозначна. Такая возрастная структура участников бытовых (или аутентичных) ансамблей имеет свою логику. Фольклористы, наблюдающие за бытовыми ансамблями, отмечают, что участников моложе 40 лет в них было мало всегда. Объясняется это любопытным феноменом. Оказывается, что человек, живущий в среде, где бытует фольклор, знакомый с традицией с детства, становится певцом-мастером как правило только к 40-50 годам. По-видимому, здесь проявляется своя закономерность, заключающаяся в некой периодичности приобщения человека к фольклору. Обычно дети охотно включаются в процесс познания фольклорного искусства: выучивают песни, пляски, участвуют в празднествах, обрядах, хороводах. Подрастая, они начинают стесняться своего участия в них. Достигнув среднего возраста, обзаведясь семьями, детьми они вообще отходят от фольклора: все силы и время отнимает дом, семья, хозяйство, производственный труд. Но потом наступает период, когда дети уже


выросли, появляется больше свободного времени, и знание традиций, навыки в исполнительском искусстве, полученные в детстве, вдруг пробуждаются. И люди, казалось, все позабывшие, опять начинают петь, участвовать в хороводах и пр. Значит, передача традиции состоялась, хотя и не совсем так, как это было в собственно традиционной культуре. Традиция как бы становится элементом досуговой сферы.

Стадиальность в восприятии фольклора в среде его носителей еще в конце 20-х годов нашего столетия Е. Гиппиус определил как возрастную циклизацию, когда у разных возрастных групп певцов существует определенный репертуар и манера исполнения. Переход из одной возрастной группы в другую постоянно и закономерно влечет за собой смену репертуара и стиля пения53. Эти наблюдения подтверждаются исследованием полесской песенной традиции, проведенной в 1970-е гг. 3. Можейко. В своей книге она отмечает, что дети поют детский репертуар (в основном, игровые песни), девочки (подростки) увлечены любовно-лирическими песнями и пытаются распеть их многоголосно. А вот молодежь добрачного периода стремится освоить собственно современные песни, звучащие по радио, ТВ и пр. Певцы среднего возраста - поворачиваются уже к «своему» - к тому, что в сознании зрелого человека живет как серьезное, значительное. Это местная лирическая многоголосная песня, а также песня календарная и семейно-обрядовая. И четвертая возрастная группа - это певцы пожилого возраста и старики - именно они основные носители традиционной календарной и семейно-бытовой песни54.

Стадиальностью в восприятии и освоении фольклора объясняется, по-видимому, тот факт, что ранние, наиболее сложные по распеву, ритмике, мелодике произведения фольклористы записывали и записывают от исполнителей старшего поколения. Более молодые еще не в силах воспроизвести их должным образом, не овладев вершинами мастерства и пониманием глубинной сути, заложенной в этих песнях, обрядах и пр.

Неоднородность социальной среды носителей фольклора проявляется также в ее феминизированности: большинство аутентичных исполнителей - женщины. Вероятно, такой дисбаланс обусловлен и социально-демографическими факторами (продолжительность жизни у женщин больше, чем у мужчин) и культурно-историческими. Поскольку в традиционной культуре женщине отводилась главная роль хранительницы ее устоев. В наше время мужчины по большей части предпочитают


инструментальную музыку - игру на гармони, балалайке, рожке, свирели и пр., а также поют и пляшут в составе женских коллективов. И лишь районы с сильной казачьей традицией (Дон, Кубань) дают иную картину: там сохраняется мужская песенная традиция, в которой доминирующую роль играют мужчины.

Результаты социологического исследования бытовых фольклорных ансамблей России, проведенного в 1988-89 гг. сектором современной народной культуры РИК совместно с ВНМЦ МК РФ, говорят о следующем. Из 54 опрошенных коллективов (ансамбли и хоры из 12 областей и 2 национальных образований, из которых 52 коллектива русских и по одному башкирскому и чувашскому) - 22 коллектива - чисто женские и 2 - чисто мужские. Общая структура по полу участников бытовых ансамблей такова: мужчины - 23,8%, женщины - 76,2%.

Эти данные не репрезентируют все регионы России, но определенную тенденцию в половозрастной структуре носителей русской фольклорной традиции они выявляют.

Участники аутентичных (или бытовых) фольклорных ансамблей - это мастера, знатоки местных песенно-музыкаль-ных традиций, «песенное ядро» своего села, станицы, хутора (в крупных поселениях может быть несколько таких групп). Для этих людей фольклор естественным образом включен в их повседневную жизнь. Однако и в аутентичной среде можно выделить разные типы бытования фольклора. В частности, исполняя фольклорные произведения в традиционной ситуации праздника, гуляния, застолья, посиделок, обряда и т.п., участники бытовых ансамблей выступают в роли носителей традиции, и фольклор в этот момент составляет часть их жизни. В других условиях - специально созданных (выступления аутентичных ансамблей в концерте, со сцены, по радио, ТВ), фольклор становится объектом демонстрации в качестве культурного наследия. Народные исполнители при этом обретают статус хранителей или «ретрансляторов» образцов национальной культуры.

В современном социуме с сильным влиянием через СМК различных форм городской культуры (включая и «городское» осмысление собственно «крестьянской», «народной» культуры с последующим внедрением искусственно созданных образцов в начальную среду), места с живой фольклорной традицией становятся в известном смысле культурными анклавами. Бытование фольклора в таких «заповедных зонах» (как их условно называют фольклористы) протекает в разных формах. Это


может быть фрагментарное включение элементов «старой» культуры в повседневную жизнь сельчан: обращение к традиции в определенные, значимые для личности, семьи, всего крестьянского сообщества моменты - на свадьбе, похоронах, во время календарных праздников, связанных с трудовым процессом и т.д. Такое - фрагментарное - бытование фольклора, по-видимому, является на сегодняшний день преобладающим. Полная форма его бытования возможна лишь в условиях целостного сохранения традиционного уклада жизни. В современной ситуации для этого необходимо наличие особых обстоятельств, например - обособленное проживание общины в ино-культурной, иноязычной среде.

Показательна в этом отношении жизнь старообрядческой общины казаков-некрасовцев, вернувшихся в Россию в начале 1960-х гг. после 250-летнего проживания на чужбине и представляющей целостный анклав. После подавления Булавинс-кого восстания три тысячи казаков вместе с семьями под предводительством Игната Некрасова ушли из России, дав зарок вернуться, но в Россию «без царя». Им пришлось немало странствовать, менять пристанища, пока, наконец, община не осела в Турции на озере Маньяс (в произношении некрасовцев -Майнос) близ Мраморного моря. Там они жили своей общиной, сохраняя «древлеотеческую» веру, язык, обычаи, древние иконы, рукописные книги и устную традицию. Длительное проживание в иноязычной, иноверческой среде не привело к забвению родной культуры, напротив - способствовало ее тщательному сохранению. Для культурного анклава казаков-некрасовцев в Турции русский язык, православная вера, фольклор служили средством культурной самоидентификации и интеграции сообщества, выделения и обособления его по отношению к иноэтническому окружению. И хотя община жила достаточно замкнуто, следуя запрету на браки с иноверцами, социальные контакты с местным населением, конечно, были. Поэтому казаки-некрасовцы знали и турецкий и греческий языки, пели их песни. Сохраняя собственную культуру, некра-совцы признавали и частично ассимилировали чужую.

Возвратясь на родину, казаки-некрасовцы принесли с собой богатейший фольклор: былины, исторические песни, духовные стихи, карагоды, лирические песни, пляски, наигрыши, своеобразный национальный костюм (в свадебном уборе невесты сохранилась рогатая кичка, а в мужском костюме - рубаха с вышивкой на груди - наиболее архаичный из образцов этой одежды). Сейчас


они живут в селах Краснодарского и Ставропольского краев55.

Описанные типы бытования крестьянского фольклора относятся к активной форме его функционирования. Наряду с ними существует и пассивная форма. Это значит, что в фольклоре следует различать «часть, органически существующую в народном быту, и пассивную, хранящуюся в памяти»56. Очевидно, что часть старейших видов и жанров фольклора (былины, исторические песни, некоторые обрядовые действа) существуют уже лишь в памяти наиболее пожилых народных исполнителей. Из повседневного быта они фактически ушли. Их исполняют, в основном, по просьбе собирателей фольклора, либо в составе фольклорных ансамблей со сцены. Однако пассивная форма хранения фольклора не означает его утрату, поскольку он живет в памяти знатоков народных традиций и хотя бы время от времени ими воспроизводится.

Известны случаи возвращения из пассивной в активную форму бытования фольклорных произведений и даже (по выражению фольклористов) своеобразной «реанимации» традиции. Способствуют этому усилия собирателей, исследователей фольклора. На протяжении многих лет они работают в определенном регионе, проводят полевые записи, выявляют и собирают вместе исполнителей (которые сами уже зачастую не собираются, чтобы попеть, поплясать и пр.); делают с этими коллективами записи на пластинки, радио, ТВ; приглашают в крупные города для выступления в этнографических концертах и др. Деятельность фольклористов поднимает престиж народных исполнителей, как в собственных глазах, так и в среде односельчан и даже местной администрации.

Подтверждением сказанному служит, в частности, работа лаборатории народной музыки Московской консерватории в Рязанской области. Она осуществляется под руководством Н.Н. Гиляровой вот уже 30 лет, и дает свои плоды в виде продолжения живой песенно-музыкальной традиции и возникновения новых аутентичных коллективов на рязанской земле57.

Актуализация пассивных элементов локальной традиции возможна при условии сохранения в памяти ее носителей хотя бы фрагментов этой культуры. Реальность такой актуализации подтверждается на практике. По свидетельству эксперта С.Н. Старостина (режиссера программы «Мировая деревня» Российского ТВ), в Курске пошла «вторая волна» проведения троицких праздников. Так же как это было в старину: собираются, приезжают на праздник села, уже независимо от того,


присутствуют ли там фольклористы, телевидение, которые в свое время сыграли важную роль в пробуждении интереса к старым традициям.

В этот ряд можно поставить и возврат из пассивной формы бытования свадебного обряда в селе Треть Коношского района Архангельской области. Силами местной уроженки собирательницы Л.Г. Козельской, снявшей видеофильм и сделавшей цикл радиопередач о местной свадьбе, пробудились воспоминания у пожилых людей, а молодежь подхватила «забытое старое» и теперь в селе Треть все свадьбы играются по-старинному и люди наслаждаются красотой и праздничностью этого обряда58.

На Русском Севере в селе Усть-Цильма республики Коми в 1970-е гг. восстановлена прерванная было традиция проведения «Горки» - цельного танцевально-обрядового действа, длящегося с утра до ночи при участии всех жителей. Этот праздник включает в себя и смотрины молодых девушек-невест, и долгие сложные хороводы, и песни, и пляски59. Перейдя в пассивную форму бытования, «Горка» оставалась в памяти носителей этой традиции, пока не была востребована и актуализирована усилиями местных жителей-энтузиастов и специалистов, работников культуры.

Вместе с тем, наряду с сохранением фольклорных традиций исследователи отмечают сокращение социальной базы и ареала их распространения. Это связано с объективными условиями угасания деревни, оттока молодежи в города, ориентацией сельских жителей молодого и среднего возраста на стереотипы городской, массовой культуры в ущерб своей локальной. Происходит постепенное размывание среды и ослабление связи между членами крестьянского сообщества за счет миграций населения, частичного изменения образа жизни сельчан.

Стремительной трансформации подвергся культурный анклав казаков-некрасовцев, вернувшийся в Россию после столь долгого отсутствия. Им пришлось менять экономический уклад, приспосабливаться к совхозному быту, атеистическим нормам воспитания детей в школе и т.д. Они столкнулись с непониманием и насмешками односельчан и поэтому убрали в сундуки традиционный костюм (хотя мужчины уже в Турции стали одеваться на европейский лад). Как свидетельствует эт-номузыковед В. Медведева, казаки-некрасовцы реже стали справлять по-старинному свадьбы, смолкли хороводы, ежегодно водимые «на Маслену» вблизи Майноса. «В наши дни песни звучат, главным образом, в семейном кругу, на застолье, на


свадьбах, особенно если приглашается кто-то из хороших певцов, а также на концертах с участием этнографических ансамблей с. Кумекая долина и пос. Новокумский. Общинный уклад оживает в дни церковных праздников... Женщины и даже дети одеваются в национальные костюмы»60.

В. Медведева отмечает ослабление внутренних связей среди казаков и утраты с этим связанные: дети, родившиеся уже в России, в большинстве своем с родителями не живут, разъезжаются кто куда. Примечателен тот факт, что интегрирующую и идентификационную функцию для членов общины, которую на чужбине выполнял русский язык, теперь стал нести турецкий. Он используется в быту некрасовцев для названия овощей и фруктов, предметов домашнего обихода, чисел, месяцев, и даже денег. Как и в Турции, мужчины занимаются рыболовством, уезжая за сотни километров от дома, а старики плетут сети для ловли61. Словом, образ жизни казаков-некра-совцев сохраняет элементы традиционного, общинного характера при постепенном сокращении социальной базы бытования этой самобытной культуры.

Изменения в образе жизни нынешних сельских жителей по сравнению с жизнью крестьянства начала века произошли немалые, это очевидно. Они повлияли на мировосприятие людей, для которых часть старой культуры стала терять свою значимость и функциональность. В результате постепенно стали уходить из повседневного быта наиболее архаические формы фольклора -они либо забываются совсем, либо переходят в пассивную форму хранения, либо подвергаются определенной трансформации.

Трансформирование исторически сложившихся форм фольклора, адаптация их к современным условиям зависит как от состояния той или иной локальной культуры, так и от видов и жанров фольклора.

Неоднократно отмечено исчезновение «исторических» жанров. По мнению В.Е. Гусева, в определенной степени ясны контуры современной структуры сохраняющегося традиционного фольклора и динамика процесса бытования его жанров: одни из них действительно безвозвратно уходят из повседневного обихода, другие сохраняют свою жизнеспособность, а некоторые - продуктивность. Наблюдения собирателей свидетельствуют о затухании таких жанров как былины, старейшие исторические песни, духовные стихи. На Русском Севере, который еще в 20-е гг. славился как «былинный» край, в 90-х гг. жизнь эпической традиции, в сущности, прекратилась. Все реже


здесь удается услышать старейшие исторические песни62, не звучат уже былины и у терских казаков, где их записывали вплоть до конца 1960-х гг., у оренбургских казаков во второй половине XX века можно найти былины-баллады, но произведения на сюжеты классической русской былевой эпики (об Илье Муромце, Добрыне, Алеше) уже не встречаются. Теперь возможно обнаружить лишь отдельные общие места, переходящие из одного произведения в другое, только генетически восходящие к былинам63. Исследователи констатируют фактическую утрату былевого фольклора. А там, где сохранились его фрагменты, они перешли в пассивную форму хранения - в памяти исполнителей, и воспроизводятся лишь по просьбе собирателей.

Тем не менее, услышать древние былины в живом звучании можно и в наши дни. В аутентичной среде их поют каза-ки-некрасовцы, а в городе - участники лучших любительских фольклорных коллективов, достигших достаточно высокой степени исполнительского мастерства.

Большей устойчивостью и степенью сохранности обладают некоторые календарные обряды, дошедшие до нас из глубокой древности. Мы имеем в виду бытующие в западных и восточных районах Брянской области обряды вождения «Коня» («Кобылы») и «Стрелы». Жители хорошо знают время их проведения и готовятся к ним заранее. В восточных районах вождение «Коня» («Конь» здесь - символ плодородия) представляет собой ритуальное действо, включающее в себя ношение по селу чучела «Коня» (с головой, с мочальным хвостом, его носят четверо или двое человек) в окружении ряженых: Поводыря, Цыганки и пр. Это настоящее веселье, праздник, сопровождающийся определенными текстами, песнями, плясками, элементами народного театра. Там же, на Троицу (которая по времени совпадает с обрядом вождения «Коня»), пожилые женщины водят хоровод, завивают во ржи венки, кумятся - то есть исполняют ритуальные действия, предписанные многовековым обычаем. «Стрела» - тоже календарный праздник, идущий из глубины веков, связанный с языческими верованиями наших предков. Он проводится в западных районах Брянской области на Вознесение64. Знание населением сроков проведения, смысла исполняемых обрядов, фиксированных текстов (вербальных, музыкальных, движенческих) говорит о сохранности семантики и знаково-символического выражения этих исторически сложившихся форм фольклора в данной локальной традиции.


По оценкам исследователей почти повсеместно бытует фольклор, связанный с похоронной обрядностью: сохраняются обрядовые тексты, исполняемые в последовательности, соответствующей определенным моментам (отпевание, причеты, плачи и пр.). Это же касается фольклора, связанного с миром детства - широко распространены различные колыбельные, пес-тушки, традиционные способы утешения ребенка и др., а также детский фольклор как таковой (игровые песни, считалки и др.). Органично существует в современной культуре народная инструментальная музыка, исполняемая в ритуализованных жизненных ситуациях: на праздниках, свадьбах, посиделках, застольях и т.п. Этот вид народного музицирования, по мнению экспертов, актуален и, видимо, будет сохраняться еще долго.

Исторически сложившиеся формы фольклора, сохраняя реликтовую семантику и знаково-символическую систему выражения, зачастую включают в себя замещающие элементы из современной социокультурной ситуации. Трансформация проявляется в виде разрушения текста, фрагментирования, слияния нескольких фрагментов в один текст, в замещении как отдельных форм, так и сущностных смыслов. Например, в зачине исторической песни донских казаков «Ой, ты Россия» о подвигах легендарного атамана М.И. Платова - «Платов» в определенный исторический момент был заменен на «Ленина»65.

Другой пример - гуляния на Троицу в Воронежской области, которые с 1990-х гг. восстанавливаются и стихийно и целенаправленно одновременно. Г.Я. Сысоева, исследуя троицкий обряд, фиксирует замену сакральных смыслов поэтическим переживанием, что проявляется в знаково-символических упрощениях. Постепенно изменяется форма обряда вследствие подмены его атрибутивных компонентов на современные: рождается новая подоплека обряда, новая символика. В описании обряда вождения «Русалки» отмечаются значительные изменения в его содержании - современные атрибуты, нетрадиционное ряжение, новые песни, неточное исполнение обрядов и пр. Стремление сохранить форму многовекового самобытного праздника вошло в противоречие с реалиями современной жизни, отмеченной утратой целого пласта представлений и верований. Объясняя смысл обряда, одни участники «помнят»: «Чтоб год был богатый, хлебородный...», другие отмечают как значимые черты театрализованности: «Людей повеселили и сами повеселились...»66. Этот пример характерен для многочисленных паллиативных форм не реконструи-


руемых, а реально живущих обрядов, когда участники смутно помнят древний смысл и авторски создают новые объяснения.

Степень трансформации одного и того же обряда весьма различна. В других регионах троицкие гуляния вообще потеряли какую-либо связь с первоначальным обрядом, превратившись в массовые, искусственно инициируемые праздники типа «Праздника березки», «Проводов весны» и т.п.

Помимо бытовых фольклорных ансамблей в сельской среде существуют и коллективы клубной художественной самодеятельности. Они имеют руководителя, методистов, собираются на репетиции, выступают со сцены. Мы не будем касаться коллективов типа «народного хора», а обратимся к тем, которые осознают себя как «фольклорные ансамбли» (хоры). Важно определить, какую роль в ситуации сокращения традиционной сферы бытования фольклора играет этот тип коллективов, на что нацелена их деятельность: на поддержание местной традиции или ее игнорирование и ориентацию на какие-то другие образцы.

По оценкам наших экспертов, ситуация с сельскими клубными коллективами сейчас не однозначна. Во многом это зависит от состояния локальной традиции и от ее особенностей. Так, в казачьих регионах система клубной художественной самодеятельности часто не противоречит бытованию традиции. Там на репетиции-спевки под крышу клуба могут собираться аутентичные исполнители, готовые в случае необходимости выступать и со сцены, хотя это не является для них основной целью. Важно собираться вместе, соблюдая определенный ритуал, попеть, поплясать. Точно так же они могут встречаться и у кого-нибудь дома, а не в клубе. Сохраняется принцип исполнения фольклора в повседневной жизни.

Как клубные существуют сельские фольклорные ансамбли и хоры, состоящие из молодежи и людей среднего возраста с обязательным привлечением 1-3 пожилых исполнителя. Возможно участие детей. Такие коллективы (как, например, фольклорный ансамбль Центра казачьей культуры станицы Алексеевская Волгоградской области) сознательно работают над фиксацией и сохранением местных традиций, осваивая их и приобщая к ним детей. Они стремятся к полноте охвата жанрово-видового состава своего фольклора, к достижению уровня, сопоставимого с уровнем «стариков, дедов» - мастеров-исполнителей. Для участников подобных ансамблей пение в быту естественно и значимо


не менее, чем обязательная концертная деятельность. Главная их установка - поддержание утрачиваемых, возрождение полузабытых местных обычаев, обрядов, культуры исполнительства.

Заметим, что в последние годы специалисты отмечают повышение интереса к собственному фольклорному наследию в среде клубных коллективов. Так, в Костромской области традиционный зимний праздник Святки из состояния естественного бытования в определенный момент перешел в разряд «организованных» и теперь проводится силами художественной самодеятельности. Однако костромские самодеятельные коллективы привлекают к участию достаточное количество аутентичных исполнителей: гармонистов, бабушек и дедушек - знатоков, помнящих прошлое. Их присутствие на празднике, знания и исполнительское мастерство способствуют приближению атмосферы праздника к аутентичной, дает молодым исполнителям импульс для освоения, более глубокого познания своей локальной культуры.

Другая часть сельских клубных коллективов ориентирована, прежде всего, на сценическое воспроизведение фольклора, допускает его обработку, сужает жанрово-видовой состав до нескольких, самых «выигрышных» с их точки зрения произведений. В свой репертуар они включают и авторские песни, и фольклорные произведения других областей и даже народов. Деятельность такого рода коллективов не способствует сохранению местных традиций фольклорного исполнительства. Она нацелена в первую очередь на воспроизведение адаптированных вариантов народных песен, плясок, наигрышей в соответствии с образцами профессионального искусства. Имея право на существование как и другие виды и жанры художественной самодеятельности, эти коллективы выполняют иные функции в культуре нежели аутентичные и ориентированные на аутентичные фольклорные ансамбли.

Из выше приведенных примеров видно, что для сельских клубных фольклорных коллективов, приближающихся к аутентичным, обязательны две черты. Первая - осознание аутентичной традиции как иерархически более совершенной, чем иные возможные формы «народного искусства». И вторая -присутствие в коллективе «стариков» с их бесспорным авторитетом, превосходящим авторитет руководителя. Именно их исполнительское мастерство и уровень хранения наследия формируют систему критериев для следующих поколений исполнителей и возможных носителей традиции.


Проведенный анализ социального среды бытования исторически сложившихся форм фольклора касался до сих пор лишь аутентичной среды. Вместе с тем, в 1970-е гг. в нашей культуре возникла ситуация, которая позволила говорить о появлении новой, неаутентичной среды бытования крестьянского фольклора. Ее возникновение связывают с произошедшим в конце 60-х - начале 70-х гг. подъемом интереса в обществе (прежде всего, среди творческой интеллигенции) к подлинной народной культуре, крестьянскому фольклору67. Этот интерес выразился, в частности, в деятельности молодых музыкантов (среди которых были инструменталисты, теоретики, композиторы и др.), занимающихся изучением русского песенно-музы-кального фольклора - преподавателей и студентов Московской и Ленинградской консерваторий, ГМПИ им. Гнесиных, специалисты Фольклорной комиссии при Союзе композиторов России. Они поставили перед собой цель практического освоения приемов и особенностей народного пения, пляски, игры на музыкальных инструментах в их исконном виде. Это привело к созданию первых «нетрадиционных», городских фольклорных ансамблей (на любительской основе). Отличительной чертой этих групп стала принципиальная направленность на точное воспроизведение этнографических образцов, включая манеру звукоизвлечения, сохранение диалектных особенностей и пр.

В ситуации ориентированности культуры тех лет на усредненный, лишенный локальных особенностей стиль «народного» пения, установка на аутентичность, подлинность воссоздания музыкально-инструментального и хореографического фольклора была смелой и неожиданной, можно сказать -фрондирующей по отношению к официальному искусству, демонстрируемому государственными народными хорами и ансамблями песни и пляски. Исполнение молодыми горожанами крестьянского фольклора стало завоевывать все больше и больше поклонников, количество любительских ансамблей росло. Изменился и качественный состав участников таких коллективов. Наряду с музыкантами в них вошли люди самых разных профессий и занятий: учащиеся и студенты, рабочие и военнослужащие, научная и творческая интеллигенция.

Расширение социального состава любителей фольклора, возникновение все новых ансамблей в разных регионах страны позволяет говорить о возникновении фольклорного движения в конце 1970-х-начале 1980-х гг.

Крестьянский фольклор обрел новую для себя среду - городскую68. Он зазвучал в концертах, по радио и ТВ, но, глав-


ное, в повседневной жизни участников городских фольклорных ансамблей. Элементы традиционной культуры вошли в быт части современных горожан в виде старинных песен, плясок, игр, музыкальных наигрышей, обрядов, занятий ремеслами, изготовления народного костюма, украшений, освоения секретов русского воинского искусства и многого другого. В частности, в среде фольклорных ансамблей стали естественными встречи, гостевания, застолья в виде традиционных вечорок, посиделок, игрищ. Свадьбы стали играться с обязательным включением старинных элементов; устраиваются гуляния, праздники в соответствии с крестьянским календарем: на Масленицу, Троицу, Покров, на Святки.

Все это происходило и продолжает происходить в условиях современного города, что и дает нам основание говорить о появлении новой, неаутентичной среды бытования исторически сложившихся форм фольклора. Хотя это явление носит локальный характер в масштабах нынешней урбанизированной культуры, для части городских жителей, любителей народных традиций оно значимо, поскольку (по их самооценке) влияет на их образ жизни, мировосприятие, некоторые ценностные установки и пр.

Важно отметить, что механизм освоения горожанами фольклора близок к исконному принципу передачи традиции: из уст в уста. Очевидно, что городские любители традиционной культуры не в силах обойтись без звукозаписей с голосами народных исполнителей, но их принципиальная установка -на устное обучение у сельских мастеров - песенников, танцоров, музыкантов. С этой целью участники городских фольклорных ансамблей ездят к народным исполнителям, учатся у них «с голоса», а потом уже используют в качестве вспомогательного, «учебного» материала записанные от мастеров на магнитофон, видеоаппаратуру фольклорные произведения.

Здесь мы подошли к вопросу о механизмах передачи фольклора. В исконной среде бытования межпоколенная передача традиции происходит естественным образом: от старших к младшим. Дети в качестве зрителей присутствуют на семейных и сельских праздниках, в ситуациях гостевания, игрищ, свадеб и т.д. Путем имитации, участия в общем действе они исподволь обучаются фольклорному исполнительству, заучивают тексты, мелодию, движения пляски, познают некоторые смыслы и значения исполняемых произведений. Тот же принцип осуществляется в разновозрастных фольклорных ансамблях, ориентированных на определенную локальную традицию: дети и молодежь учатся у более старших и опытных исполнителей.


С недавнего времени в системе передачи традиции появилась (как дополнительный элемент, вполне соответствующий духу времени), новая тенденция, заслуживающая, по мнению фольклористов, дальнейшего развития. Она инспирирована самими фольклористами-собирателями и состоит в возвращении в исконную среду бытования части уже утраченного фольклорного наследия. Народным исполнителям из архивных фондов передаются звукозаписи, сделанные 20 - 30 лет назад в данной местности. Нынешнее поколение носителей традиции получает возможность услышать голоса своих предшественников, песни, которые они уже не застали. Путем многократного прослушивания происходит процесс выучивания и возвращения в живую традицию этих произведений. Такой социальный эксперимент фольклористы называют «возвращением фольклористических долгов города селу».

Подводя итоги нашего рассмотрения различных форм бытования исторически сложившихся форм фольклора, попытаемся определить, какие функции этот пласт культуры выполняет в современном обществе, в жизни сообщества (группы) и личности исполнителя.

Специалисты, давая оценку отношению к традиционной культуре в нашем обществе, отмечают сохранение интереса к ней в разных слоях населения. Представители творческой и научной интеллигенции с 1980-х гг. заинтересовались народной культурой прошлого в связи с общим ростом национального самосознания, потребности в новом осмыслении истории страны, перспектив ее будущего самоопределения. Опора на традицию рассматривалась как одно из возможных интегрирующих начал, один из путей культурной самоидентификации.

В аутентичной среде наряду с сохранением традиционно-нормативных функций усиливаются его декоративно-эстетические функции, в связи с чем на первый план выходят демонстрационные формы с утратой исконной семантики. Об усилении эстетической функции фольклора писал Б.Н. Путилов: «В новой обстановке, когда произведения фольклора потеряли свои прежние бытовые связи и функции, усилилось непосредственно эстетическое их восприятие»69. Подтверждением тому служит явная тенденция к театрализации обрядовых действ, к адаптации фольклора в соответствии с критериями сценического воплощения: «Чтобы было ярко, весело, всем понятно». По этому принципу действуют не только профессиональные эстрадно-фольклорные коллективы, но и немало сельских клубных ансамблей.


Однако исконная семантика фольклора трансформируется все же частично, поскольку «фольклор нигде и никогда не живет как искусство в собственном смысле слова, то есть как феномен, имеющий цель в самом себе, предназначенный для решения преимущественно художественных задач»70. Привязанность исторически сложившихся форм фольклора к календарному циклу, к определенному жизненному контексту сохраняется в сознании носителей традиционной культуры. Такая укорененность представлений народных исполнителей о функциональном предназначении фольклора говорит о том, что он воспринимается ими как компонент их образа жизни, а не только как художественное творчество. Об этом говорят факты повышения престижа своей локальной культуры для части сельской молодежи. На свадьбах, например, молодые уже не испытывают неловкости при включении элементов старинной обрядности: величаний жениха и невесты, родителей и гостей и т.п. Они начинают осознавать ценность этой культуры и свою к ней причастность.

Социальные функции фольклора по отношению к личности исполнителя можно определить как интеграцию с традиционным фольклором и общинным сознанием, полную и частичную.

Для городских жителей приобщение к ценностям традиционной культуры выполняют те же функции, влияя на их образ жизни, мировоззрение и мировосприятие, некоторые ценностные установки. Исполняя фольклорные произведения, участники городских ансамблей стремятся по возможности сохранить их исконную семантику. И если с долей иронии они могут относиться, например, к распетому в народной манере городскому «жестокому» романсу, то стиль исполнения произведений, относящихся к исторически сложившимся формам фольклора, несет печать строгости и соответствия ситуации. Для них ценно и значимо ощущение подлинности этой культуры и сопричастности ей.

В заключение подчеркнем, что исторически сложившиеся формы фольклора в современной культуре являются одним из ее звеньев, каждое из которых определяет целостность, своеобразие и непрерывность культурной традиции.

Обновлено (04.03.2011 13:03)

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить